Прощание
Шрифт:
Джейни договорилась о том, чтобы поминальную службу провели на открытом воздухе, рядом с могилой. Там меньше шансов, что кто-нибудь заснет.
Даже кто-нибудь пьяный.
_____
9.39
Теперь она вспоминает, почему не любит платья.
_____
9.50
Джейни
Ответа нет.
— Мама?
До появления Кейбела осталось всего сорок минут, и Джейни начинает нервничать.
— Мама! — уже громче зовет она.
«Ну почему все так сложно?»
Наконец Джейни открывает дверь. Доротея сидит на кровати со стаканом водки в руке. С грязными волосами. В ночной рубашке.
— Мама!
— Я не поеду, — заявляет Доротея.
Она хватается за живот, складывается пополам, но стакана не выпускает.
— Мне плохо. Я больна.
— Ты не больная, ты пьяная. Так что шевели задницей — и живо в душ!
— Я не могу ехать.
— Мама!
Джейни теряет терпение.
— Господи! Ну почему ты так поступаешь? Почему ты все усложняешь? Я сейчас включу душ, и ты пойдешь мыться.
Джейни топает в ванную и включает душ. Потом возвращается в комнату, забирает стакан из руки Доротеи. Со стуком ставит его на столик у кровати, так что водка выплескивается ей на руку. Хватает мать за запястье и тянет за собой.
— Пошли! Никто не станет откладывать похороны из-за тебя.
— Я не могу! — огрызается Доротея, стараясь придать голосу твердости.
Но ее размякшему телу не под силу сопротивляться Джейни.
Девушка тащит мать в ванную и прямо в ночной рубашке запихивает под душ. Доротея визжит. Джейни тянется за шампунем, начинает мыть матери голову. Волосы такие грязные, что шампунь почти не пенится, и девушке приходится налить еще колпачок.
Доротея цепляется за Джейни, ее рубашка насквозь промокла. Она пытается вывернуться из-под душа, но дочь направляет ее голову обратно.
— Ты всегда все портишь, но сегодняшний день я тебе испортить не дам, — говорит Джейни, выключает воду и берется за полотенце.
— Снимай этот идиотский балахон и вытирайся. Господи, ну за что мне такое наказание? Как я от всего этого устала!
Девушка резко поворачивается и, оставляя мокрые следы, бредет в свою комнату, чтобы подобрать подходящую для похорон одежду.
_____
Из ванной доносится тихое шуршание. Джейни наскоро причесывается, поправляет свой потекший макияж. Потом снова идет в комнату матери, берет ее платье и нижнее белье и несет в ванную. Доротея все еще вытирается.
Джейни смотрит на исхудавшее тело матери, на ее усталое, печальное лицо.
— Давай, мам, — мягко говорит она. — Пойдем одеваться.
На этот раз Доротея
— У тебя красивые скулы, — говорит она. — Тебе идет, когда волосы зачесаны назад, делай это почаще.
Доротея не отвечает, но ее подбородок чуть вздрагивает. Она облизывает губы.
— Если я должна пройти через все это, мне позарез нужно допить то, что осталось в стакане.
Джейни смотрит матери прямо в глаза, и Доротея, не выдержав, отводит взгляд.
— Не скажу, что горжусь этим, но я говорю правду. — Губы у нее дергаются.
Джейни кивает.
— Ладно.
Она поворачивается на звук — к дому подъезжает машина Кейбела.
— Мы сейчас выйдем, — кричит она ему.
— Можете не спешить, дамы, — отвечает Кейбел. — Я приехал немного раньше.
Доротея двумя глотками выпивает остатки водки, морщится. Тяжело вздыхает. Берет с прикроватного столика бутылку, шарит в сумочке, достает фляжку. Наполняет ее водкой, пролив немного на пол, закручивает колпачок.
Джейни молчит.
Доротея закрывает сумочку и поворачивается к Джейни. Та помогает ей обуться.
— Готова? — спрашивает Джейни. — Иди, я за тобой.
Доротея кивает. И нетвердой походкой выходит в коридор.
_____
Кейбел с улыбкой встречает их на улице. В темно-сером костюме он выглядит непривычно, а потому забавно. Волосы его аккуратно причесаны, еще влажные кончики чуть закручиваются над воротником.
— Я искренне соболезную вашей утрате, госпожа Ханнаган, — говорит он.
И предлагает ей руку.
Доротея на миг теряется, но быстро приходит в себя и принимает предложенную руку. Молодой человек ведет ее к машине.
— Спасибо, — говорит она с пробудившимся достоинством.
_____
10.49
На кладбище они приезжают заранее. Место захоронения узнать легко — могила уже вырыта, рядом стоит сосновый гроб, вокруг кладбищенские рабочие и раввин. Еще несколько человек молча ждут в сторонке. Кейбел останавливает машину на обочине узкой дорожки.
Джейни выходит первой и помогает выйти сидящей на переднем сиденье матери. Все втроем они направляются к раввину.
— Доброе утро, — приветствует он их. — Я ребе Гринбаум.
Он протягивает руку.
Джейни пожимает ее.
— Я Джейни Ханнаган. Это моя мама, Доротея Ханнаган, и мой друг, Кейбел Страмхеллер. Я дочь усопшего.
Она гордится тем, что произнесла эту фразу без запинки, хотя, конечно, мысленно ее не раз отрепетировала.
— Спасибо, что помогаете нам. Мы... среди нас нет евреев. Ну, то есть настоящих... Наверное.