Прощай, конферансье!

Горин Григорий Израилевич

Конферансье (устало). Конечно…

Отто. Однако побледнели достаточно натурально…

Конферансье. Я думал, он водой брызнет, а этого не люблю. (С трудом опускается на стул.)

Возникает пауза, в течение которой Отто с любопытством разглядывает Конферансье.

Отто. У вас есть дети?

Конферансье. Даже внук.

Отто. Вы его очень любите?

Конферансье. Идиотский вопрос.

Отто. Тогда поклянитесь

его жизнью, что наш разговор останется между нами.

Конферансье. Я не склонен к мистике. Ни к какой мистике.

Отто. А я – склонен. Я верю в клятвы, и, если вы дорожите жизнью мальчика, вы ее не нарушите… У меня тоже есть мальчик, и я не хочу, чтоб он осиротел… Клянетесь или нет?

Конферансье. Хорошо… Клянусь.

Отто (подошел к двери, выглянул, не подслушивает ли кто, вернулся, начал переодеваться, говоря при этом быстро и деловито). Я попытаюсь вам помочь. Но для этого вам все-таки придется выступить. Один раз… Через неделю у нас большой национальный праздник. Ожидается приезд больших гостей из Берлина. Здесь, в городе, состоится концерт. Я включу вас в программу. Подготовите со своими артистами несколько номеров. Фокусы, пантомима… Ну, в общем, что хотите… Главное – повеселее… Я хочу показать вас своему генералу. Вы должны ему понравиться. Впрочем, это не трудно. Он смешлив, как ребенок. Далее я уговорю его выписать вам пропуск к линии фронта… Для выступлений. Вам дадут грузовик с одним шофером… Понимаете? Если вы убежите во время обстрела или бомбежки, мне уже будет безразлично. Я к тому времени буду далеко. Все! Вопросы есть?

Конферансье. Девочку можете отпустить?

Отто. Для вас это важно?

Конферансье. Очень.

Отто. Хорошо. Девочку отпустят сегодня же.

Конферансье. Можно и завтра. Я бы хотел попрощаться…

Отто (с усмешкой). О, да вы сентиментальны… Ладно. Девочку отпустят. Незачем ей присутствовать на репетициях. Пусть уж остается вашей поклонницей до конца. Видите, я даже забочусь о вашей репутации…

Конферансье. Спасибо. Вы очень добры…

Отто. Останутся актеры!.. Ну, кроме вашего танцора… Он – цыган. А цыгане у нас, как вам известно, подлежат… изоляции.

Конферансье (вскочив). Ваня? Да вы что!.. Он – русский. Это он так… покрасился для номера.

Отто. Поздно, коллега… Уже поздно! Его увели. Я же вам объяснял: на фронте некоторые номера не проходят!.. (Застегнул мундир, надел фуражку и теперь выглядит как обыкновенный офицер германской армии.) За работу, коллега! Не тратьте время на эмоции. За работу!

Конферансье тяжело поднимается на эстраду. Звучит музыка. Где-то вдалеке, словно в его сознании, с танцем проходит Танцор.

Конферансье молча провожает его взглядом, потом, повернувшись к залу, начинает говорить по-немецки, мучительно произнося слова.

Конферансье. …Гутен абенд, майне либен хери. Их бин конферансье… Майне наме ист Буркини… Николай Буркини…

Свет на эстраде гаснет.

Высвечивается правая сторона сцены. Сейчас это – гримуборные клуба, в котором проходит концерт. Фокусник

перед зеркалом надевает костюм индийского факира, готовясь к своему номеру. Рядом с ним клетка с голубями. Здесь же Отто в клоунском наряде, нервно расхаживает по комнате, прислушиваясь к звукам, доносящимся со сцены. Оттуда слышны обрывки куплетов, исполняемых по-немецки. Пение сопровождается шумом зала, выкриками, свистом.

Отто. Плохо, господа! Очень плохо!.. Так куплеты не поют. Так поют реквием… О боже, и слова путают… Это нарочно? (Фокуснику.) Я вас спрашиваю! Нарочно?!

Фокусник. Трудно им, господин клоун. Аудитория чужая…

Отто (зло). Профессионализм, коллега, в том и состоит, чтобы любую аудиторию делать своей…

Из зала неожиданно доносятся громкий смех и аплодисменты.

Фокусник. Ну вот… Аплодируют…

Отто (удовлетворенно). Значит, когда хотят, могут.

Вновь слышен взрыв смеха.

Браво! Молодцы! Я же говорил: наша публика настроена на веселье, надо лишь нащупать контакт.

Оглушительный свист. В гримуборную вбегают Конферансье, Лютиков и Поливанов. На них несуразные костюмы – полосатые сюртуки, короткие панталоны, канотье. Лютиков размазывает по лицу красноватую жидкость.

Что случилось? (Лютикову.) Вы ранены?

Лютиков (утираясь). Помидоры, господин Отто… Кидаются помидорами…

Отто (с усмешкой). А я-то гадал, откуда такой успех? (Снял с плеча Лютикова расквашенный помидор.) Скажите спасибо, что вас не пристрелили на первом же куплете… В чем дело, господин Буркини? Мне были обещаны веселые номера!

Конферансье. Стараемся как можем…

Отто. Плохо стараетесь!.. Запомните, господа, если представление и дальше пойдет в таком же духе, я прерву концерт. И объявлю со сцены, что русские артисты занимаются саботажем. Вы понимаете, чем это грозит?!

Конферансье (устало). Шли б вы на сцену, господин клоун… Не надо тянуть паузу.

Отто. Так и объявлю – саботаж!!! (Неожиданно улыбнулся.) Соберитесь, господа, соберитесь… Халтура – не самое сильное оружие в борьбе с германской армией… (Фокуснику.) Ваш выход, господин фокусник.

Фокусник поднял клетку с голубями, нерешительно направился к выходу.

Конферансье. С Богом, Витя… (Дружески похлопал Фокусника по плечу.)

Из рукава Фокусника выпала карта.

Отто (зло). Не роняйте реквизит! И не дрожите так! Вы – индийский факир! Вы – ариец, черт бы вас побрал!! О мой бог, зачем я с вами связался?! (Поднимает высоко в руке помидор, меняется в лице и визгливо кричит, как бы входя в образ клоуна.) О-ля-ля! Майн либен томатен! Майн либен томатен!

Уходит в сопровождении Фокусника.

Пауза.