Прощай, принцесса

Мадрид Хуан

Я взял деньги и сунул в карман пиджака. Кукита похлопал меня по плечу и сказал, понизив голос:

— Слушай, Элена дважды приходила в «Охотничий клуб» и спрашивала о тебе. Я дал ей твой номер, и мы оба звонили, но ты… Мы тогда не знали, что ты больше не пользуешься мобильником. Кажется, Элена хочет с тобой поговорить. Она ведь не пьет теперь, знаешь?

— Я рад за нее, Кукита.

Кукита

и Лус Мария удалились, держась за руки. Элена приблизилась ко мне:

— Здравствуй, Тони.

— Здравствуй.

— Я хотела… поговорить с тобой. Кукита тебе успел что-нибудь сказать?

— Да, успел.

— Пару раз я разыскивала тебя в клубе, но безуспешно. Кажется, ты теперь не часто там бываешь, да? Слушай, давай сыграем вместе, а? Я одна здесь. Если, конечно, ты ничего не имеешь против.

— Ты говорила, что у тебя кто-то есть.

— Правда? Я так сказала? — Она поводила перед лицом рукой, словно разгоняя дым. — Да, у меня есть друг или… может, приятель. Не знаю, как его лучше назвать. — Она улыбнулась. — Знаешь… несколько дней назад я получила письмо от Хуана, он отослал его, еще когда сидел в тюрьме. Чудесное письмо — и он просил, чтобы ты тоже его прочитал. Но я оставила его дома, так как не была уверена, что встречу тебя здесь. Дельфоро просит прощения у нас обоих… Понимаешь… Дело в том, что мы с Хуаном пару раз кутили вместе, когда мы с тобой расстались. — Она потупилась, но тут же вскинула подбородок, твердо глядя мне в лицо своими прекрасными зелеными глазами. — Это ведь он облапал тогда мою девочку, Тони… Он был пьян и полон отчаяния… Он сходил с ума по Лидии, кажется, всегда был влюблен в нее… То есть так написано в письме, а еще там сказано: когда он залез к ней под одеяло, был уверен, что она понимала, что происходит, и не… в общем, не возражала. Короче говоря, Тони, я в это вполне могу поверить и хочу закрыть эту историю. Я хочу попросить у тебя прощения, Тони. Ты простишь меня?

— Давай больше не будем об этом, хорошо? — ответил я.

Карлитос Рапапорт возник на пороге столовой и торжественно провозгласил:

— Добрый вечер, дорогие друзья… Игра начинается. Прошу всех занять свои места.

Элена взяла мена за руку и легонько сжала ее. Я понял,

что этой ночью мне повезет.

Свадьбу Ангус гуляли весело. На праздник явился почти весь квартал, так что гости еле поместились в «Ривьере», старом, но очень красивом банкетном зале Мансанареса. Ангус была ослепительна в своем белом платье, и две ее сестры тоже принарядились. Я был представлен жениху, Бальдомеро Уманесу, серьезному здоровяку, одетому в парадную форму сотрудника муниципальной полиции, который немедленно пожелал стать моим другом. Я привел с собой в «Ривьеру» Элену, и мы танцевали до упаду под звуки оркестра, игравшего популярные мелодии — и новые, и те, что никогда не устаревают.

Пока мы танцевали, я спросил у нее словно между прочим о том аборте, который сделала ее дочь в пятнадцать лет. Я так и не мог понять, почему гинекологическую операцию проводил психиатр Санчес Росс-младший. Она ответила, что все очень просто: дело в том, что забеременела Лидия от сына Санчеса Росса-младшего. Они жили летом в соседних домах в Сан-Рафаэле, семьи дружили между собой, и младшее поколение общалось с раннего детства.

Элена добавила, что всегда считала: тот случай нанес травму ее дочери, от которой она не могла оправиться всю оставшуюся жизнь. Она была всегда влюблена в голубоглазого Артуро, по крайней мере сама так считала.

Хулито Бенгочеа начал работать на Матоса — тот нанял его для технического обслуживания компьютеров. Впрочем, вполне возможно, что ушлый адвокат пожелал, чтобы парень продолжал копаться для него в чужой личной жизни. Что ж, это основное занятие Матоса. Хулито рассказывал, что ему платят пятьдесят тысяч в месяц.

Прошло еще несколько лет, прежде чем я вновь встретился с Хуанитой Сан Хуан, но это уже совсем другая история, которую я не намерен рассказывать здесь.

Что же касается Сильверио, то гораздо позже я узнал от одного старого клиента «Пузырьков», что он записался в десантные войска. История вновь повторилась.

Осень и зима 2007 — лето 2008 годов