Прощай, Робинзон!
Шрифт:
Лейтмотив смешивается с праздничной музыкой и голосами из репродукторов, все это длится какое-то мгновение.
Пятница(серьезным, внушительным тоном). А как ты думаешь, Робинзон, почему остров называется Хуан-Фернандес?
Робинзон. Ну, потому, что один мореплаватель в… это был год…
Пятница. А тебе не пришло в голову, что остров получил это название совершенно случайно, по воле
Робинзон. По правде говоря, я не вижу смысла в…
Пятница. А вот я — вижу. И думаю, что это название может объяснить все, что сейчас с тобой происходит.
Робинзон. Может объяснить?
Пятница. Да, подумай немного. Что Хуан — самое распространенное имя, что Фернандес — самая обычная фамилия. Хуан и Фернандес — самое привычное сочетание, какое можно встретить в испанском языке. Ну как Джон Смит в твоей стране или как Жак Дюпон во Франции и Ганс Шмидт в Германии. Нет в этом сочетании индивидуального, личностного, им обозначено нечто множественное, допустим — uomo cualunque или Jedermann… [8]
8
Какой-либо человек (ит., нем.).
Гул народного гулянья, праздничной толпы.
Робинзон. Да, пожалуй, это так, но…
Пятница. И это вполне объясняет то, что с тобой творится, бедный Робинзон Крузо. Надо же было приехать снова на этот остров со мной, чтобы обнаружить, что среди миллионов мужчин и женщин ты так же одинок, как и тогда, когда попал сюда после кораблекрушения и хотя бы понимал, в чем причина твоего одиночества…
Робинзон. Н-да, я это почувствовал, пока беседовал с Норой в отеле, что-то вдруг заставило меня подумать о том, каким ты был в тот день, когда я спас тебя, — совершенно голый, совершенно невежественный, да и вообще — каннибал, но в то же время — такой молодой, такой новый, без пятен истории. Ты был куда ближе меня звездам, воздуху, другим людям…
Пятница. Не забывай, Робинзон, что мы поедали друг друга.
Робинзон(сурово). Пусть так! Но все равно вы были ближе друг к другу. Есть немало видов каннибализма, теперь-то я это понимаю очень и очень хорошо.
Пятница(ласково). Ну и ну, Робинзон! Понять все это лишь под конец жизни,
Робинзон(патетически). Пятница, ты свидетель, я хотел выйти на улицу, слиться с толпой людей, которые…
Пятница. Тебе мало что дало бы знакомство с такими людьми, как Банан и его приятели, они бы вежливо улыбались, и на этом — все. Власти захотели изолировать тебя от местных жителей, и на это у них были свои государственные соображения, однако могли бы и не слишком стараться, и ты прекрасно знаешь это сам.
Робинзон(медленно и с горечью). Зачем надо было снова приезжать на этот остров, где я знал совсем иное одиночество? Стоило ли возвращаться, если я здесь был еще более одиноким, чем тогда, и вдобавок выслушивать от собственного слуги, что я сам во всем виноват?
Пятница. Твой слуга — ни при чем, Робинзон! Ты сам чувствуешь себя виноватым. Лично и полностью виноватым!
Голос из репродуктора. Внимание, заканчивается посадка пассажиров на самолет, вылетающий в Лондон. Просим иметь в руках справку о прививках…
Робинзон. Знаешь, мне вдруг захотелось остаться. Быть может…
Пятница. Боюсь, это слишком поздно для тебя. На острове Хуан-Фернандес нет места ни для тебя, ни для таких, как ты, бедный Робинзон Крузо, бедный Александр Селькирк, бедный Дэниэл Дефо, нет места для потерпевших кораблекрушение на волнах истории, для хозяев Праха, для наследников Ничего.
Робинзон. А ты, Пятница?
Пятница. Мое настоящее имя вовсе не Пятница, хоть ты никогда и не озаботился спросить это. Я предпочел бы, чтобы и меня звали Хуан Фернандес, как миллионы и миллионы островитян, которые сразу узнают друг друга, как узнали друг друга мы с Бананом, и уже идут по жизни общей дорогой.
Робинзон. Но куда, Пятница?
Пятница. Пока неясно куда, Робинзон. Ничего еще не ясно, поверь, ну, скажем, идут к земной тверди, скажем, что хотят навсегда покинуть острова Робинзонов, эти одинокие осколки твоего мира. Что до нас двоих (со смехом), мы полетим в Лондон на этом самолете, посадка заканчивается, и самолет не будет нас ждать. (Смеясь.) Скорее, скорее! Самолеты никого не ждут, Робинзон, самолеты не ждут!