Проще простого
Шрифт:
— А у тебя есть пистолет? — не забыл он самое главное. С его точки зрения, конечно. Однако хорошо вырулил и погнал за удаляющейся машиной.
— Нет! — в запале выкрикнула я, вытягивая шею и всматриваясь вперед.
Леня вел «девятку» лихо, вначале немного осторожничал, но после первых десяти минут погони у него это прошло. Однако он не забыл переспросить:
— Ты придумала, что мы будем делать, если догоним их?
— Ты боишься, что тогда удирать придется уже нам? — накаркала я, хотя в тот момент, конечно,
«А действительно, какого черта я стала выходить из дому без пистолета?» — спросила я сама себя и вспомнила, что мы собирались отдохнуть, расслабиться — брать оружие в подобном случае было бы неразумно.
Мы мчались к Затону. По закону подлости навстречу никто, кроме жалкого «Запорожца», нам не попался. Даже сонного пэпээсника не встретили. А чем дальше в лес, тем меньше оставалось на это шансов.
Леня вошел в азарт, я и не подозревала в нем такой воинственности. Белая задница иномарки то приближалась, то удалялась, и это точно захватывало. В середине ее чернела наклейка в форме сердца. Меня вдруг осенило:
— Леня, это же «Опель-Кадет»!
— Ага! — кратко отозвался он и, приняв чуть влево, начал догонять, немного напрыгивая на бордюр. У меня даже зубы застучали от тряски. Но, поймав мысль, я ее уже не отпускала: все события с момента обнаружения трупа Марии Захаровны выстраивались в логическую цепочку. Не хватало только одного: мотива. Но тот, кто мог бы все объяснить, уматывал сейчас от нас на предельной скорости. Однако то ли Леня оказался лучшим водилой, чем браток в «Опеле», то ли сам «Опель» был еще до нас загнан до предпоследней возможности, но расстояние между машинами сокращалось. Мы явно догоняли.
— Леня! Будем биться насмерть! — приказала я.
— А оно нам надо?! — прокричал он в ответ. Оказалось, что надо. Если хочется жить.
«Опель» нырнул вправо, в темный поворот, и закрутился на месте, разворачиваясь. Мы, не ожидая подвоха, на всей скорости проскочили мимо. Я как раз курила в тот момент, когда Леня ударил по тормозам. Нет, лучше я скажу «кажется, курила». Машину дернуло, я ткнулась головой в переднюю панель, а Леня, удержавшись в седле, уже разворачивался, заезжая на обочину. Ощупав лоб, я провела пальцем по губам и с ужасом прижала ладонь к груди.
— Леня, — пролепетала я, — ты не помнишь, я не курила?
— Не помню! — крикнул он.
Разворот у Лени не получился так же лихо, как все его пируэты до этого. Короче говоря, мы самым вульгарным образом подзастряли. «Опель» в этот момент вынырнул из своей засады и со всей дури врезался нам в бок. Не знаю, какие светлые мысли посетили крутых братков, может, они и хотели нам зла, но вышло наоборот. Получив дополнительный импульс по «скуле», моя «девятка» снова оказалась на дороге, теперь уже кормой перед бампером «Опеля».
Леня рванул вперед,
Итак, мы поменялись местами. Вот следствие безалаберности: угораздило же меня не взять пистолет! Пришлось удирать от осмелевших бандитов. Но нам это было полегче, чем им. На ближайшем повороте не получилось, но на втором Леня сумел свернуть с безнадежной затонской трассы и принялся карабкаться в гору. Добравшись до ее верха, мы имели хорошие шансы встретить патрульную машину.
Бандиты это тоже поняли. Сзади раздалось два негромких выстрела.
— Нагнись! — крикнула я Лене и сама спрятала свою непутевую головушку почти под мышку.
Послышалось еще несколько выстрелов. Нашу машину вынесло на ровную площадку. Я выпрямилась и быстро оглянулась. «Опеля» видно не было.
— Стой! Перекур, — сказала я Лене.
Он сперва посмотрел на меня, потом только разогнулся и посмотрел назад. Теперь уже в экстренном торможении не было необходимости, и Леня, перестав ощущать себя Шумахером, медленно и достойно притормозил.
Посидев одно мгновенье, он выскочил из машины, оставив дверь открытой. Я, взяв пачку сигарет, тоже вышла. Леня стоял, держа руки за спиной, высоко подняв голову. Понимая, что после первого боевого крещения ему нужно какое-то время, чтобы прийти в себя, я закурила и тихо подошла к нему.
— Леня, — позвала я осторожно.
Он не отозвался.
— Лень! — повторила я громче. Нельзя же переживать так, словно ты девочка, потерявшая бантик. — Леня, ты не помнишь, я тогда курила или нет? — задала я наконец измучивший меня вопрос.
— А что ты помнишь?! — вдруг заорал он, повернувшись ко мне и дико тараща глаза. — Что ты вообще помнишь?!! Оружие не взяла, рванулись в погоню, как идиоты! Радуйся, что хоть не убили по твоей глупости. Что ты привязалась к тому парню? Он тебе сказал что-то нехорошее? Или посмотрел как-то не так? Отвечай же, мисс Марпл местного разлива, мать твою!
Короче говоря, мальчонка впал в обыкновенную истерику. Жалкое зрелище, но терпеть хамство даже от больного человека я совершенно не была намерена.
Выпустив спокойно дым вверх, я достойно ответила на все эти глупости:
— Что с вами, юноша? Вы проявили себя далеко не с лучшей стороны. И нечего изображать здесь оперное негодование. Вас попросили как джентльмена подвезти больную даму. Вы протрясли ее по всем кочкам, которые только были на пути. Изуродовали машину, глупо подставив ее какому-то хулигану. А теперь еще и оскорбляете меня. Скажите еще, что вы бросите меня здесь совершенно одну, чтобы я шла домой пешком. Потому что вести машину я физически не могу. А ты пользуешься этим.