Прощеные
Шрифт:
Две другие матки висели неподвижно и казались мертвыми. Одна с пшеничными волосами, другая рыженькая. Обе были когда-то людьми, с тех пор прошло много времени и они больше никогда не приходили в себя.
— Как они? — кивнул на девушек Шруускунер, забираясь к матке по паутине.
Супруга злобно фыркнула.
— Висят, что им еще делать? — сказала раздражено. — Зачем ты только держишь этих кукол?
— Нам они нужны, милая, я обожаю куклы. Они такие красивые, — погладил ее по гладкой коже и поцеловал в ямочку на шее. — Они нам нужны, помни об этом. Королева ты, а они рабыни.
— Ты
— О да, она красива, недоступна, но я что-нибудь придумаю.
— А вдруг у нее будет девочка?
— Отдам ее сыну. Две королевы мне не нужны. Вот когда будет у нас, Луу, второе царство, тогда да, об этом стоит подумать.
— Второе царство, — громко вздохнула Луу. — Когда же ты его создавать будешь?
— У нас мало детишек, руки не доходят, здесь бы управиться.
— Все твои разборки, ты раздобыл змею?
— О да.
— И я могу ее увидеть? — улыбнулась матка, закусив губку.
— Увидеть и ею закусить, думаю на вкус она тебе понравиться.
— Наши детки будут ползать, и походить на нее?
— Разумеется, дорогая, а теперь помолчи, дай мне расслабиться.
— Не забудь про кукол, — напомнила.
— Меня на всех сегодня хватит…
Глава 13
Белые волосы воина развевались на ветру. Бледное лицо спокойное и строгое. В необычайно ярких голубых глазах ни капли страха. Белоснежные доспехи блестели на солнце. Крепкая рука держала за древко заэну. И пело оружие древнюю песню сражения и свистело, каждый раз неся свое смертоносное жало к врагу. Анализела — имя, мысленно повторяемое воином. Имя, принадлежащее сразу двум — его любимой женщине и его заэне. Даже в момент смерти он остался прекрасен, и верная заэна осталась памятью о нем. Лившая слезы жена хранителя отдала кусочек души вечному памятнику, прежде чем покинуть мир живых вслед за возлюбленным.
— Проснись, — кто-то толкал в плечо и очень настойчиво шлепал по щекам.
Лима нехотя открыла глаза, отрываясь от удивительного сна. Где на нее взирал воин с голубыми глазами, а рядом стояла его жена, приложив руку к сердцу. Рыжие локоны сливались с белыми. И так приятно смотреть на них, если бы не осознание, что их давно нет.
— Ну, как, спящая красавица, выспалась? — спросила Сирена, это она будила ее.
— Вроде бы, — протерла глаза. — Я видела такой восхитительный сон, просто дух захватывает.
— Ты знаешь, сколько проспала?
Олимпиада пожала плечами.
— Двое суток! Я уже думала, померла девка, да нет, дышала вроде. К гномам притащила, они еще диву тебе давали. В заэну вцепилась, фиг оторвешь. И что она показывала?
— Так это она? — почтительно погладила древко девушка.
— А кто еще? — фыркнула воительница. — Светилась, магию распространяла. Значит, что-то рассказывала своим безмолвным способом.
— Мужчину и женщину, беловолосого воина, который когда-то держал ее в руках и его жену. Я еще никогда не видела таких красивых рыжих волос. Они такие красивые! Анализела, кажется, так звали женщину и заэну.
— Анализела? — нахмурилась Сирена. — А знаешь ли ты, что имя то принадлежала принцессе фениксов, трехсот какой-то дочери
— Сне… кого?
— Снезалы — древняя порода полуящеров полу-еще-какая-то-дребень. В общем, страшные зверюги, я тебе их как-нибудь покажу.
— Вы мне хотя бы Снезаров покажите.
— Так вот, — махнула рукой Сирена, — Анализела и Анален, известные истории личности. Они были двоюродными братом и сестрой по отцовской линии. Брак их не имел ничего фантастического. Но он был первым продолжением чистокровной династии. Если конечно не считать жену Джима. Она еще принадлежала его расе, но не являлась ему родственницей.
— Откуда вы это знаете?
— Много читаю. Истории хранителей очень интересные. Я ими просто зачитываюсь, что ни жизнь, то сказка. Если верить поверью, эту заэну выковала для мужа Анализела, а потом, отдав кусочек своей души ей, умерла. Сердце остановилось от боли и тоски. Хранители, к сожалению, долго не живут после потери возлюбленного. Они всегда ходят парой и сражаются парой. И насколько мне известно не переживают предательства, будь-то физическое или душевное.
— Как красиво, а где они сейчас?
— Хранителей больше не существует, — грустно улыбнулась Сирена, — погибли они все. Сто лет как уже их нет. Не осталось никого, кроме жалкой горстки полукровок, да скорбящих жен с мужьями, хотя большинство их убили. Хранителя невозможно забыть. И они вечно остаются им верны, любят и помнят.
— Сказка, такого не бывает, — не поверила Лима.
— Не сказать, — не согласились с ней. — Я видела всего пару раз избранников хранителей. Они продолжают сражаться и помнят дело своих возлюбленных, и темные еще не раз поплатятся. Но от той силы, что была, не осталось и следа, — остро взглянула на ученицу. — Теперь я понимаю, почему заэна выбрала тебя. Ты похожа сразу и на Аналена и на Анализелу.
Олимпиада фыркнула.
— Я? На них? Вы шутите! Я гадкий утенок между двумя лебедями и мне не превратится в прекрасную птицу. Если только в каркающую ворону, это куда вероятнее.
— Время пройдет, и ты поймешь, что суть здесь, — Сирена показала на грудь, — в душе, в сердце. Все остальное неважно, оно лишь пыль и в пыль вернется.
Комнату зашли кряжистые гномы. Тесной группкой устроили столпотворение возле двери. Приблизиться они не решались, и лишь почтительно уставились на воительницу, не зная с чего начать.
— Ну? — протянула Сирена, скосив на них глаз.
— Не желает ли, Не имеющая облика, пройтись по защитным блокам и посмотреть войско врага лютого?
— По защитным, можно. А врага лютого сама посмотрю с ученицей своей.
Она встала и была, чуть ли не наполовину выше каждого гнома и тоньше раза в четыре.
— Ты отдыхай пока, помахай маленько заэной перед тем как врага лютого узреть. А потом поздно будет, схапаешь стрелу в одно место, и будешь лежать мертвее мертвой.
Лима вздохнула и проводила ее удаляющуюся фигуру грустным взглядом. Комнатка, выделенная ей гномами, с низеньким потолком и очень широкая. Видимо, и она считалась гигантской с их-то ростом. Маленькие крепкие стулья, столы, и другая необходимая мебель.