Прошлые обиды
Шрифт:
Бесс выглянула в холл:
– Лиза, ты?
Постучали снова, уже громче, и она поспешила открыть дверь.
– Лиза, ты что, забыла свои…
Она распахнула дверь, и слова замерли у нее на губах. В холле стоял высокий мужчина, стройный, темноволосый, кареглазый, в сером шерстяном костюме. В руках у него был пакет с двумя бутылками вина.
– О, это ты, Майкл…
Губы ее плотно сжались, она вся напряглась.
Он уставился на нее, недовольно сдвинув брови:
– Бесс? Что ты тут делаешь?
– Меня пригласили на обед. А ты?
– Меня тоже пригласили на обед.
Они
– Лиза позвонила мне вчера вечером и сказала: «Обед в шесть пятнадцать, папа».
– Лиза позвонила мне вчера вечером и сказала: «Обед в шесть часов, мама». – Бесс наконец-то отошла от двери и вернулась в квартиру, ворча:
– Ну и Лиза, надо же такое придумать.
Майкл закрыл дверь и последовал за ней. Он поставил бутылки на кухонный стол и снимал пальто, а она поспешила укрыться в ванной, чтобы быть от него как можно дальше. Бесс несколько раз провела по волосам щеткой с такой силой, словно хотела себя скальпировать. Потом провела по губам Лизиной помадой жуткого алого цвета – другой здесь не было, а ее собственная косметичка осталась в комнате – и еще раз взглянула на себя в зеркало. Снова бросилось в глаза пятно на отвороте блузки, «Черт! Черт его подери, что застал меня в таком виде!» Зеркало отразило ее перекосившееся от гнева лицо. «И черт подери меня за то, что я думаю, как он на все это посмотрит. После того, что он сделал со мной, мне должно быть все равно, что он обо мне подумает».
Она захлопнула шкафчик с косметикой и постаралась как-то поправить волосы.
– Ты чего там спряталась? – спросил недовольно Майкл.
После развода прошло уже шесть лет, но каждый раз при встрече с ним она неизменно испытывала желание схватить его горячими щипцами за одно место.
– Давай-ка уточним кое-что. – Она прошла через холл и махнула рукой в сторону гостиной. – Я обо всем этом не имела понятия.
– Давай-ка уточним еще кое-что. Я ровным счетом ничего не знал об этом. Но где же Лиза?
Бесс резко рванула выключатель и, гордо подняв голову с прической, сильно напоминавшей причудливую композицию из макарон и лапши, торжественно прошествовала в сторону гостиной.
– Она отправилась в магазин за сметаной, в которую, когда она вернется, я макну ее носом.
Майкл стоял у кухонного стола и оглядывал его, держа руки в карманах. На нем был серый деловой костюм, белая рубашка и бледно-голубой галстук.
– Ну и что все это значит? – бросил через плечо Майкл, когда она проходила мимо него.
– Понятия не имею, так же как и ты.
– Рэнди придет?
Он спрашивал об их девятнадцатилетнем сыне.
– Насколько мне известно, нет.
– А кто четвертый? Не знаешь?
– Нет.
– И что за событие?
– По-видимому, спланированное свидание ее мамы с ее папой.
– Ты не находишь, что у нашей дочери весьма своеобразное чувство юмора?
Бесс открыла холодильник – посмотреть, нет ли вина. Там она обнаружила четыре порции салата – каждая затейливо уложена на отдельной тарелке, бутылку минеральной воды, а на верхней полке – красно-белую банку сметаны.
– Так-так, а это разве не сметана? –
– И четыре очень аппетитных салата. – Он подошел и заглянул в холодильник. – Что ты ищешь? Выпить хочешь?
От запаха его лосьона, так любимого ею когда-то, у нее закружилась голова.
– Мне вроде бы тут ничего не нужно. – Она захлопнула дверцу.
– Я принес вино, – сказал он.
– Ну что ж, открывай. Впереди у нас, по-видимому, много времени. А где же сегодня Дарла? – Она держала бокалы, пока он наливал в них бледно-розовое вино.
Глядя поверх них, он ответил:
– Мы расстались с Дарлой. Она подала на развод.
Бесс словно током ударило. Майкл спокойно наполнял второй бокал. Но она не могла остаться спокойной зная, что человек, с которым она прожила шестнадцать лет, снова свободен. Или он потерпел поражение?
Майкл поставил бутылку, взял свой бокал и посмотрел Бесс прямо в Глаза. Все постороннее, наносное на миг ушло. Перед ним промелькнула их жизнь, и прекрасная, и грустная, с ее радостями и бедами, теми, что довели их до сегодняшнего дня, и вот они стоят на кухне в квартире их собственной дочери и держат в руках бокалы с вином, которое даже не пригубили.
– Ну, скажи, скажи, как ты на это смотришь, – подзадоривал ее Майкл.
– Что ж, так вам обоим и надо.
Он горько усмехнулся:
– Я знал, что ты это скажешь. Ты злая, Бесс. Ты знаешь, что ты очень злая?
– А с тобой нельзя быть доброй. И что же у вас произошло? Ты ее бросил, как и меня?
Выходя из кухни, он ответил:
– Я не собираюсь с тобой это обсуждать, Бесс, потому что знаю – ничего хорошего от тебя не услышишь.
– Пусть так. – Она последовала за ним. – Что старое ворошить? Пока наша дочь не пришла, давай сделаем вид, что мы двое незнакомых людей, которые случайно встретились здесь и которые все-таки умеют себя вести.
Они перешли со своими бокалами в гостиную и там уселись поодаль друг от друга на тахте – единственном месте в этой комнате, где можно было посидеть. Ансамбль тем временем пел «Не обращай внимания» – мелодию, которую они тысячу раз слушали вместе. Свечи стояли на стекле кофейного столика, который они когда-то вместе выбрали для своей гостиной. Они сидели на той самой тахте, где занимались любовью и шептали друг другу ласковые слова, когда были молоды и глупо верили, что их брак вечен. Сейчас они сидели на тахте, как двое стариков в церкви: каждый в своем углу и обижен на другого за то, что тот посягает на его воспоминания.
– Похоже, ты отдала Лизе всю мебель из гостиной, после того как я уехал, – заметил Майкл.
– Да, всю и лампы в придачу. Мне все это напоминало о грустном.
– Да, заменить все было нетрудно с твоим новым бизнесом.
– Да, совсем не трудно, – довольно подтвердила она. – И конечно, мне была предоставлена скидка.
– И как там дела сейчас?
– Ты знаешь, как бывает после Рождества. Стащили со стен праздничную мишуру и заскучали. Думают, если наклеить новые обои и сменить мебель, то хандра исчезнет. Если бы я могла разорваться, у меня было бы консультаций по шесть в день.