Прошлые обиды

Спенсер Лавейл

– Ты работаешь каждый вечер?

– Последнее время – да.

Он не добавил: «С тех пор как расстался с Дарлой», но ему это было не нужно. И так ясно, что за этим столом он многое передумал и многое в жизни пересмотрел.

– А письменный стол тебе здесь нужен?

– Может пригодиться.

– Шкаф для папок?

– Вряд ли.

– Полки?

Он покачал руками, как снижающийся самолет крыльями.

– Для тебя как для дизайнера эта комната важна? Или не очень?

– Не очень.

– Хорошо… Тогда

пошли дальше.

Они прошли во вторую спальню для гостей, в туалетную, галерею, кухню и наконец, в гостиную.

– Скажи мне, Майкл, что ты вообще думаешь о дизайне.

– Ну, временами это бывает чересчур, хотя некоторые работы мне нравились.

– А как ты относишься к стеклу? Ну, например, если у столов не деревянные, а стеклянные крышки?

– Годится и то и другое.

– Будешь принимать гостей в этой комнате?

– Может быть.

– Сколько примерно за один раз?

– Не знаю.

– Человек двенадцать?

– Пожалуй, нет.

– Шесть?

– Думаю, что да.

– Это будет официальный прием или неофициальный?

– Скорее всего неофициальный.

– Стол, еда…

Она прошла в конец комнаты, где висела люстра, изучая, как изменяются пятна света на ковре, представляя себе этот свет на мебели, переходя от окна к окну.

– У тебя обычно были фуршеты или вы собирались за столом?

– Когда-то собирались…

– Камином будешь пользоваться?

– Да.

– Телевизор смотришь в этой комнате?

– Нет.

– А где слушаешь магнитофон или проигрыватель?

– Пожалуй, я бы хотел, чтобы это было в семейной гостиной, рядом с кухней.

– Какие линии ты предпочитаешь? Вертикальные или горизонтальные?

– Что?

Она взглянула на него и улыбнулась:

– Этот вопрос часто удивляет. Вертикальные или горизонтальные? Одни успокаивают, другие дают энергию.

– Вертикальные.

– А-а… энергетические. Ты рано встаешь или поздно?

– Рано.

Она это знала, но обязана была спросить.

– А как насчет полуночи? Ты смотришь шоу Дэвида Леттермана?

– Смотрю – что?

– Ты ночной человек, Майкл?

Он почесал затылок и уставился в пол.

– Я был таким, но интересно, как все природа устроила, она сама о тебе заботится, когда ты достигаешь среднего возраста.

Она улыбнулась и посмотрела на потолок:

– Скажи, что ты думаешь об этой люстре?

Он подошел поближе и тоже поднял голову:

– Она похожа на гроздь винограда.

Бесс засмеялась:

– Гроздь винограда?

– Да. Эти закругленные хрусталики из дымчатого стекла… Разве нет?

– Может быть. Тебе она нравится?

– Мм… – Он старательно рассматривал люстру. – Да, очень.

– Хорошо. Мне тоже.

Она сделала пометку, чтобы повторить дымчатое стекло в столах, и еще одну – по поводу дверей, когда перешла через широкий дверной проход

в кухню-столовую. Из этой комнаты озера не было видно, но зато открывался вид на ряд деревьев, голых сейчас, зимой, и на маленький парк с белым павильоном. Там, к счастью, не было никаких качелей или игровых площадок, что, может быть; было бы привлекательным для молодых людей, но не для дома, предназначенного для солидной зажиточной публики.

– Что происходит в парке? – спросила она.

– Летом здесь устраивают пикники. Вот, пожалуй, и все.

– Никаких оркестров, лодочных гонок?

– Нет, лодки все на окружном пляже или в яхт-клубе.

– У тебя будет шлюпка?

– Вероятно.

– На озере много парусных лодок, да?

– Да.

– Я думаю, что ты с удовольствием будешь наблюдать за ними и из комнаты, и с веранды.

– Конечно.

Она сделала пометку о том, что жалюзи должны быть вертикальные, и отправилась на кухню. Банка арахисового масла, батон хлеба и пустые пластиковые банки – унылые признаки холостяцкой жизни. Она взглянула на убогие съестные припасы и отвела глаза, потому что вид этой заброшенности вызывал жгучее желание устроить здесь все иначе, как это сделала бы заботливая хозяйка, но ни одному из них это не было нужно.

– В этой кухне будут готовить еду? – спросила она, повернувшись спиной к Майклу.

Он ответил, поразмышляв некоторое время:

– Нет.

Она взяла себя в руки и повернулась, чтобы положить блокнот на стол.

– У тебя есть какие-то увлечения, о которых мне необходимо знать?

– Они не изменились за последние шесть лет. Охота и прогулки на природе, но я теперь езжу в свой охотничий домик.

– У тебя не появилась аллергия?

Он поднял брови:

– Аллергия?

– Это имеет отношение к обивке и обоям, – пояснила она.

– Нет, аллергия не появилась.

– Тогда, пожалуй, остается спросить лишь о смете. Она чем-то ограничивается? Какие у тебя возможности?

– Делай так, как делала бы для себя. Ты всегда с этим хорошо справлялась, и я тебе доверяю.

– Это относится ко всей квартире?

– Ну-у… – Он нерешительно огляделся вокруг.

– А как быть с комнатами для гостей?

– Я ненавижу пустые комнаты.

– Да, – согласилась она. – Я тоже.

Ей внезапно захотелось – и в этом не было никакой логики – подойти к нему, обнять на минуту, потрепать по плечу и сказать: «Все будет в порядке, Майкл. Я заполню твою квартиру красивыми удобными вещами и мебелью, и тебе не будет так одиноко».

При этом она прекрасно знала, что дом, пусть и полный вещей, не может заменить дома, в котором полно людей.

Бесс посмотрела в свой блокнот:

– Мне нужно кое-что замерить. Поможешь мне?

– Конечно.

– Я попыталась сделать набросок квартиры, но планировка так необычна…