Проснитесь, сэр!
Шрифт:
Я довел узел до идеала, расположив его точно в центре, приготовившись смело броситься вперед. И не смог. Галстук не совсем перекрыл приток крови. Мозг еще работал. Я сел на кровать и сказал:
– Не хочу идти, Дживс.
– Почему, сэр?
– Не совсем уверен в себе.
– Очень жаль, сэр.
– Мне захочется выпить. По-моему, не удастся общаться с людьми без спиртного.
– Думаю, сэр, очень важно, чтобы вы не пили. Мы пришли к подобному заключению после инцидента в Шарон-Спрингс.
– Знаю, Дживс, но это нелегко. Я до ужаса неуверенно себя чувствую.
– Прискорбно слышать,
– Понимаете, Дживс, не умею вести себя в обществе. Один на один с кем-нибудь вполне справлюсь, но стоит добавить еще несколько человек, чтобы образовалось некое подобие компании, и я сразу на куски разваливаюсь. Не знаю, какую роль играть, только хотелось бы, чтобы это была роль с акцентом, как по-французски: rфle. Вот это мне нравится. Ведущий эротический герой европейского типа… Хотя я не знаю, как ее получить… Поэтому боюсь, что напьюсь. По крайней мере, напившись, сумею с людьми разговаривать… Ох, Дживс, мы снова вляпались в жуткую кашу. Я вижу!
– Вам вовсе незачем пить, сэр. В том нет ни малейшей необходимости.
– Да ведь я им не понравлюсь!
– Если позволите посоветовать, сэр, не лучше ли вам вести себя высокомерно, надменно? Постарайтесь увидеть свое превосходство над всеми, с кем нынче вечером встретитесь.
– По-вашему, это разумно, Дживс? Чужое превосходство не всегда приятно окружающим.
– Если позволите, сэр, надеюсь направить вас к золотой середине. Сознание своего превосходства компенсирует низкую самооценку, и, возможно, вы себя почувствуете, в сущности, равным окружающим, не более и не менее достойным.
– Нечто вроде приводной системы, Дживс? Поднимать презрительную самооценку с помощью чувства собственной значительности, пока она не перевесит чувство полного унижения?
– Совершенно верно, сэр.
– Вы просто чудо. Знаете это, Дживс?
– Просто стараюсь помочь вам, сэр.
– Что ж, если никто не говорил вам об этом в последнее время: вы чудо, Дживс. Хотелось бы подарить вам ощущение отделения души от тела в день рождения, когда б он ни был. Впрочем, знаю, вам этого не хочется. Значит, надо придумать что-нибудь другое… Электрический амортизатор для башмаков?… В любом случае вы мне очень помогли. Блестящая мысль о приводной системе! Сейчас я спущусь и встречусь с людьми. Буду считать себя выше их, тайно зная, что я ниже, и сойду за симпатичного парня. В результате: никакой выпивки, приличный ужин, разговоры с художниками, а как только все кончится, вернусь сюда, почитаю Энтони Пауэлла, может быть, Хэммета, Реймонда Чандлера – у меня с собой есть одна его книга – и рано лягу спать. Завтра снова возьмусь за работу. Роман – вот что главное! Я должен жить ради романа. А все прочее несущественно.
– Очень хорошо, сэр.
– Ну, тогда я пошел. – Я поднялся с кровати. – Ох, спасибо, Дживс. – Он протянул мне темные очки и мягкую шляпу от «Вулворта». – Без этого не обойтись. По словам Маррина, они придают мне загадочность. Пожалуй, и к лучшему.
– Еще одно, сэр.
– Что, Дживс?
– Ваши усы, сэр, с каждым днем выглядят лучше.
– Благодарю вас, Дживс! Очень любезное замечание с вашей стороны. Оно мне, безусловно, поможет надменно и высокомерно держаться. Я уподобил бы свои усы Эйфелевой башне,
– Согласен, сэр.
– Ну как всегда, спасибо, Дживс, за моральную поддержку.
– Пожалуйста, сэр.
– Теперь плыву вперед. Как считаете, Плывущая Вперед – неплохой сценический псевдоним для актрисы?
– Победоносный, сэр.
– Верно. Если я когда-нибудь встречу актрису с некрасивым именем, предложу ей назваться Плывущей Вперед. И любой другой женщине с некрасивым именем. Необязательно актрисе.
– Очень хорошо, сэр.
Глава 16
Я проплыл всю дорогу до нижней ступеньки весь трясясь, собираясь уплыть назад, броситься в объятия Дживса, предложить улизнуть и поужинать в городе, но у подножия лестницы меня поджидал крошка Маррин.
– Как раз шел за вами на случай, если чересчур оробели, – объявил он с электрическим светом в светло-голубых глазах, пока не привыкнешь к подобному блеску. – Первый вечер здесь всегда самый трудный, как практически и все прочее в жизни.
Я не понял, что это за тон – фигуральный или игривый, – однако дипломатично предложил собственный афоризм.
– Благодарю за заботу, – сказал я, хоть в душе его проклял за то, что он меня подкараулил. Невозможно стерпеть первый вечер с выпивкой и ужином. Уже слишком трудно оперировать приводной системой Дживса: я никогда не испытывал склонность к механике.
– Просто хотел убедиться, – объяснил Маррин, – что не слишком нервничаете. Люди всегда страшно боятся первого вечера. Но тут у нас никто не кусается. А вы прекрасно смотритесь в шляпе и в темных очках. Хотя я раньше этого не говорил, мне усы ваши нравятся. Давно не видел таких тоненьких усиков.
Комплимент, последовавший вскоре после комплимента Дживса, подействовал на меня как залп бомбардировщика Б– 12 – спина, почти растекшаяся в кисель, вдруг окрепла. Я перестал проклинать в душе Маррина. Добрый человек. Доброжелательное замечание от собрата по роду человеческому – один из величайших подарков. Я сам должен раздавать их почаще. Расплата, безусловно, разумная.
– Да, – кивнул я. – Мои усы все чаще заслуживают признания большинства критиков. Вы видели фильм «Ганга Дин»? Я отрастил усы на верхней губе по образцу Фэрбенкса-младшего.
– Правда? В детстве я смотрел «Ганга Дин», но не помню Фэрбенкса-младшего, а если на то пошло, то и старшего тоже. Ну, пойдемте знакомиться с остальными.
И Маррин повел меня по служебному коридору, обшитому панелями, с несколькими поворотами, как обычно бывает в таких особняках, пока мы не попали в обширный центральный холл размерами от края до края примерно в две баскетбольных площадки, выражаясь спортивным обывательским языком.