Прости меня
Шрифт:
– Лесная зелень очень благотворно действует на нервы, заметил я.
– На ваши?
– На мои, на тех, кто устал от прогулок. Почему бы вам не заняться? Полезно, приятно и накопить можно.
Он кивнул, переложив сигарету.
– За музыку плачу дополнительно, шеф.
Я включил радио.
– Не устраивает зелень?
– А из елок-палок такая машина вырастет?
– он похлопал по спинке сиденья.
– Да, не сразу.
– Ждать не могу. Нельзя ли поскорей, а не то я проиграю в одном занятном состязании. Козыри на моих руках
Я повернулся к нему, кажется, более резко, чем надо было.
– Травка зеленеет, солнышко блестит, - он опять перекинул сигарету.
– Зелень - это пенсионерам. Я хочу славы. Накопившим не понять, что такое слава. Им нужна тихость. А я тороплюсь.
– Тогда советую заняться футболом. Нет на свете славы легче.
– Благодарю вас. Я никогда не забуду ваших ценных советов. Нам не повредит истина. Знать - значит уметь. Я понял: все на свете легко дается, только не все можно купить... Приехали, шеф.
Он протянул мне бумажный рубль.
– А накопить нетрудно.
Он элегантно перекинул губами сигарету.
Я взял бумажку, сложил ее аккуратно и спрятал в карман.
– Премного вам благодарны. Желаем здравствовать.
Он ответил небрежным кивком и пошел, вихрастый, своей дорогой. Каналья.
В городе начинали мигать огни. Таяла синева над крышами. Торговцы мороженым катили свои тележки. Холод на улицах был заметен как никогда. Шел вечер, неуютный, неспокойный, холодный, как вода в стылой реке, серый, как асфальт. набережной.
...В больнице я надел халат и пошел к маме, стараясь не потерять упругие мячики апельсинов.
Глаза и лицо мамы ожили таким нескрываемым счастливым радушием, что полная врачиха сказала:
– Ну вот и нашли мы главное лекарство.
..."Привет из Ленинграда!
Как успехи, здоровье, мама?
Не можешь ли ты на день-два приехать? Я нашел в Эрмитаже чудо. Рассказывать бесполезно. Сам увидишь, поймешь. А то верить мне перестанешь. Попробуй вырвись на день хотя. Жалеть не будешь!
Успехов тебе и радости. Археолог".
Я решил поехать.
Ну и денек у меня сегодня...
Спорили до хрипоты. Шеф доказывает (а если он прав?) немагнитную схему поиска.
– Ты, - шумел он, запуская руку в бумажные ленты на столе, - прочти все это. Прочти, не ленись.
– А я читал, наизусть помню.
– Что ты помнишь, горе мое? Там нет магнетизма. Луна-старушка не имеет магнетизма! Вот и не было никаких помех, и картинки не прыгали.
– Зато совсем пропали.
– Значит, искать надо.
– Надо. Пошли меня в командировку недельки на две.
– Куда?
– В Лахому.
Он забегал по кабинету. Позвонил, приказал принести карту.
– Кем я тебя пошлю, будь ты неладен? Кем? Туристом?.. Вот, говорят, едут писатели, целая группа. К ним примазаться? Так надо будет речи вести по-ихнему: реализм, эквилибризм...
– Я научусь, это не трудно.
– Какой прок? Тебе все равно гулять не придется. Вот, может быть, футбольная команда?..
– Он оглядел меня скептически.
–
– А я согласен массажистом. Сделаю себе массажный прибор.
– Видали! Он всерьез! Я над ним издеваюсь, а он всерьез. Ага, вот и карту принесли... Я тебя в такое место пошлю... Я тебя к черту на кулички пошлю! Вот где твое место.
– Он ладонью хлопал по карте.
– Вот где!.. Земные силовые линии мешают. Как сетка! Заставляет она лучи входить в нее, переплетаться. Магнитный шатер мешает! А если поставить ловушку в точке схождения силовых линий? Как на дне воронки? Одна ловушка здесь, у нас, другая там. Получится треугольник, вершиной которого станет незримая точка. Мы с тобой в углах основания. Лучи, посылаемые нами, на вершине сомкнутся, и если они соввпадут по фазе колебаний... Там будет фокус линзы, там... Я, пожалуй, так и сделаю, чтобы ты не приставал ко мне. Пошлю тебя туда. И не надо нам никакой Америки.
– Лиса и виноград. И не надо мне винограда, сказала рыжая.
Он сел.
– Ну давай, давай басни. Осел увидел... петушка и кукух... Тьфу, кукушка и петух...
Он вскочил опять, пошлепал по комнате, подошел к окну и долго смотрел туда, на мрачные сосны...
Лада не позвонила.
Ни вчера, ни сегодня.
Какая томительная штука весь рабочий день ловить зво
нок телефона, все время тоскливо помнить о нем и не дож
даться.
Можно скучать за рулем, а я по этому рулю соскучился.
Город и я. Мы неотделимы. Осень и город. Желтые сквозные пролеты бульваров. И колеса шуршат как листья, словно сами они, бульвары, так шуршат в тихом осеннем... Ветра нет. Листья неподвижны, а шорох, шорох... Осенние листья, осенние лица женщин и девушек, нарядных и нежных, как осень.
Я сбавляю скорость, машина идет к перекрестку Арбата. Впереди красный свет. Но я подъеду к светофору, когда будет зеленый. Это у меня всегда получается. Так меня выучил в автошколе инструктор дядя Федя. Он был могучий седоголовый солидный мужик, и я не знаю, почему все будущие автолюбители называли его дядя Федя.
– Ты психом не будь, - говорил он.
– Псих, он летит к перекрестку сломя голову, а потом жмет на красный так, что чуть не лопается. Потом, едва зеленого дождется, кубарем шпарит, как на Бродфее (так и говорил - на "Бродфее"), а тут опять перекресток, и тормозят психи до зубовного скрежета. Нам интуиция самое главное. Расчет и глазомер. Подойди плавно, тихонько, пока светофор с красного на желтый перемигпвает, найди аккуратно щелку и в нее вжик и скорость набирай. Тут и самые лихие у тебя за кормой будут. И так все время. Помни: высочайший класс в этом!
– Дядя Федя поднимал указательный шоферский неотмываемый палец.
– Помни: светофоры тебе все равно, как ни старайся, не обогнать. Береги машину, пешеходов и нервы. Но помни: очень психи нервничают, когда их так обходишь и тем самым учишь уму-разуму. Все понимают, а злятся. Такова психология психа. Ревность! Инстинкт! И больше ничего...