Проститутка

Гандзюк Наталья

Я точно знаю, что нужно мужчине, тому или другому. Это понятно сразу. Я исполняю роль любовницы, но я не любовница. Я осторожна. Каждый половой акт – это смертельный риск. Ты ходишь по грани жизни и водишь туда мужчин посмотреть на смерть,

и они платят за это деньги. Если однажды меня охватит страсть, я прекращу заниматься проституцией. Но меня не охватит страсть. Состояние внимания на время освобождает меня из собственной тюрьмы.

Некоторым мужчинам нужны только объятия, и они уже плачут. Но мне нельзя сочувствовать, мне надо только смотреть, а они думают, что я сочувствую. Иногда они приглашают меня в кафе или ресторан, пытаясь рассмотреть. Но рассмотреть меня невозможно, потому что я безупречна и следую абсолютной форме. Я знаю, как сесть и положить ногу на ногу или соединить ноги так, чтобы возникло ощущение. Не во мне. В нем. Я кладу руку на стол, провожу ладонью по плоскости, мой палец встречает препятствие. Это вилка или нож. Я подношу еду к губам. Я ем. Я изображаю, что чувствую вкус. Я улыбаюсь, киваю, иногда даже смеюсь, когда нужно смеяться, когда мужчина шутит или заигрывает. Кто я? Я знаю, что мне необходим риск. Риск и унижение. Другое не может оживить меня. Очень часто мужчина пьян, но когда я показываю ему смерть, он трезвеет. Пьяные мужчины часто засыпают рядом, не пройдя и половину

дороги. Более опасны трезвые, и с ними интересно. Это игра, в которой нельзя показать ни на мгновение свою холодность. Холоден и он. Холоден и похотлив. Со зверем надо обращаться уважительно, поощряя и держа его на определенной дистанции.

Мужчины разные, но из многих деталей складывается один. По сути, я занимаюсь любовью с одним, если можно так сказать. Странная фраза. То, чем мы занимаемся, не имеет отношения к любви и одновременно является квинтэссенцией любви и ее завершением. Мы отделяем от любви ее конечную часть, связанную с максимальным удовольствием. Мы не проходим огромный путь до соединения тел и не идем дальше после соединения.

Мне нельзя открываться мужчинам, но мужчины иногда открываются и долго говорят. Как ни странно, их жалобы и стоны, иногда признания понятны, но все они лежат в сфере жизни. Жизнь дает им эмоции, обиды, ревность, нервозность, жестокость. Они не играют в жизнь, они живут. Я только играю. Самые опасные мужчины те, кто играет и не живет. От них веет смертью так же, как и от меня. Я вычисляю их заранее и стараюсь с ними не встречаться. Это интуитивное знание: прикосновение к тому, что еще не произошло, но произойдет вскоре. В такие дни я не выхожу из дома, но иногда интуиция подводит меня…

Конец ознакомительного фрагмента.