Проститутки
Шрифт:
– Вынужденный преступать закон, подсудимый не опускает руки. Он раз за разом пытается найти возможность честного заработка, – продолжает адвокат сразу после того, как за выведенным из зала закрывается дверь. – Он согласен на любую работу. На любую честную работу!!! Он готов мести улицы и убирать мусор. Он готов чистить
Он поворачивается к подсудимому и внимательно на него смотрит. Подсудимый моргает от волнения и кивает головой в знак согласия.
Затем адвокат снова обращается к присутствующим, повторяя:
– Он готов быть честным гражданином. Но готово ли общество принять его? Принять его труд? Принять его старания?
Адвокат снова окидывает всех взглядом, словно приглашая вместе с ним найти ответ на поставленный вопрос.
– Нет! – сам отвечает он на свой вопрос. – Нет! Нет! И еще раз – Нет! Общество отвергает его. Оно отталкивает протянутую им руку, просящую помощи. Оно не слышит его. Общество не желает принимать того, кто оступился. Оно отталкивает его раз за разом. Оно делает это, смотря свысока на упавшего собрата своего – такого же человека, как и все мы. Взирает молча и не желая снизойти до проблем своего ближнего. Мы все отвернулись от этого человека. Мы вытерли об него ноги. Мы не хотим слышать плач его детей, просящих кусок хлеба. Мы не хотим видеть его изможденных родителей, которые нуждаются в лекарствах, нуждаются в лечении. Нуждаются, но не могут получить ни того, ни другого. Мы закрылись в своих теплых уютных квартирах и не хотим замечать ничего, что сделало бы созданный нами мирок не таким уютным. Мы осуждаем и казним, ставим клеймо и отталкиваем, не пытаясь даже протянуть руку помощи таким, как этот человек, сидящий сейчас
Адвокат гневно смотрит на присяжных, на присутствующих в зале и, наконец, на прокурора. В образовавшейся вдруг тишине слышно, как какая-то женщина всхлипнула. То тут, то там зрители, до этого прямо и с презрением смотревшие на подсудимого, опускают глаза в пол.
– Но подсудимый не опускает руки, – продолжает адвокат. – Он стучится к нам в двери с просьбой о помощи. Он надеется на нас. На то, что мы не отвернулись от него окончательно и дадим ему шанс. Хотя бы крохотный шанс. Ему и его семье. Его бедным несчастным детям.
Адвокат снова поворачивается к скамье подсудимых и протягивает в сторону одинокой и сгорбленной фигуры руку.
– Он ждет нашей помощи и надеется на нас! – со стоном в голосе произносит адвокат. – Он идет к нам и просит работу. Честную работу для возможности заработать на честный кусок хлеба.
Затем он резко поворачивается к присяжным.
– Он, прося о помощи, приходит в богатый дом, где люди живут в достатке и роскоши, и просит дать шанс. Он предлагает выполнить любую работу за небольшое вознаграждение. Он не просит милостыню, а хочет быть полезным. Хочет быть полезным и заработать немного денег. Заработать, а не быть жалким попрошайкой, вымаливающим кусок хлеба у тех, кто этот хлеб выбрасывает, не придавая ему никакой цены.
Пауза.
– И что этот человек, молящий о помощи, получает от людей, живущих в достатке? – спрашивает адвокат.
Он делает еще одну паузу и, повернувшись к потерпевшему, гневно произносит:
Конец ознакомительного фрагмента.