Просто гуляем...

Гуляева Настюша

В этом лирическом отступлении я на самом деле отступлю, в прошлое. В данный момент я хочу показать момент, когда все началось. И под «всем» я подразумеваю дружбу с Лесей и все вытекающие из этого последствия. Итак, всё началось с…

– Ну что, сегодня опять идём на дело? – Спросила Леся, застегивая куртку.

Нет, нет, нет! Всё началось задолго до этого момента!

Я боязливо оглядываюсь, проверяю, смотрит на меня кто-нибудь или нет. Кладу свою маленькую дрожащую ручку на киндер-сюрприз и быстро прячу его в карман.

Да нет же! Не так рано! Хотя, это воспоминание мне тоже нравится… Никаких камер, никаких пикалок, да и тебя, если и поймают, то максимум в угол поставят, где, если учитывать разрисованные тобой обои, не так уж и скучно… Но все-таки история нашей, так называемой, банды, началась не с этого момента, а с этого:

– Ксюш, ты домой собираешься? Спросила я у подруги, мысленно воюя сама с собой

на тему – брать домой спортивную форму, чтобы постирать, или она ещё достаточно не грязная и её можно оставить в школе. Пока моя лень склонялась ко второму.

– Погоди, я Лесю жду. – Ой, тоже мне – нашла кого ждать! Вообще, эта Леся какая-то странная. Она мне ещё с сентября не нравится. И это небезосновательная неприязнь, я могу привести пример её неадекватного поведения:

Она села со ной на уроке химии (Ксюша тогда болела, и я сидела одна), что уже само по себе может показать, что Леся немного того. Другие новенькие, когда попытались занять место рядом со мной, посмотрев в мои прекрасные синие очи и такое же прекрасное красноречиво показывающее, что вам здесь будут не рады, лицо – тут же уходили куда подальше, а эта нет, села и поставила себе на колени сумку (это у неё привычка такая, она так на всех уроках делает, кроме физкультуры, и то только потому, что она на неё не ходит). Так вот, самое странное то, что повергло меня чуть ли не в шок, она стала писать конспект не в тетради по химии, которая преспокойно весь урок пролежала на углу парты, а на листочке, объясняя это тем, что «я дома потом все в тетрадку аккуратно перепишу». Нет, это ещё ладно, это в какой-то степени даже понятно… было бы, если бы на следующий урок она снова не пришла с пустой тетрадкой и не принялась писать на листочках…

Я, конечно, понимаю её позицию – зачем делать сегодня то, что можно делать завтра. И эта позиция практически совпадает с моей – зачем делать сегодня то, что можно отложить на завтра и сделать через неделю. Но если уж лениться, то с самого начала, а не создавать себе лишней работенки на будущее. Хотя, я уверена, что если она не переписала сразу же, то потом точно переписывать не будет – вклеит и дело с концом, и это в лучшем случае, может ведь, просто вложить.

Все эти мысли я, обращаясь к подруге, втолкнула в одно слово:

– Зачем?

– Она мне должна кое-что принести. – Только сейчас я заметила, что Ксюша переступает с одной ноги на другую и едва ли не прыгает от нетерпения. А, может, она просто в туалет хочет?

– Что принести? – Но она мне не ответила, потому что…

– Вот она! – Ксюша помахала Лесе, подзывая её к нам. Интересно, что же она такое принесла, что Ксюша ей так рада? Может, ответы на завтрашний тест по биологии?

– Вот, это тебе. – Леся протянула Ксюше блокнот. И не простой блокнот, а очень дорогой и красивый блокнот. А на обложке блокнота красовался…

– Париж… – Восхищенно выдохнула я. И уже с завистью посмотрела на улыбающуюся Ксюшу.

– И за какие такие заслуги ты подарила её блокнот? – Спросила я у Леси, стараясь как модно глубже спрятать свою неприязнь.

– Да так… – Уклончиво промолвила Ксюша. – Есть за что.

У моей лучшей подруги появились какие-то секреты с этой… Весело…

Как же непривычно вспоминать как я Лесю терпеть не могла, но однако это было так. И наша дружба началась именно с этого момента, пускай он и не похож на начало длительных дружеских отношений.

Кстати, блокнот достался мне! Я применила безотказный приём под названием «моська кота из Шрека» и Ксюша не устояла.

====== VI ======

– Катя, прости меня, я была не права, но когда ты всё узнаешь, ты тоже передо мной извинишься!

– Именно этими словами прервалась наша недельная игра в молчанку. Мы с Лесей сидели на подоконнике туалета, куда меня пригласила её записка. Я, может, смяла бы записку в аккуратный бумажный мячик, и это бы доставило мне удовольствие, но это бы было неделю назад, а сейчас мне уже тошно от этой оглушающей тишины на уроках. Не то, чтобы мы с Лесей были единственными, кто разговаривает на уроках, нет, наоборот, почему-то, когда мы сидим тихо перешёптываемся, или даже переписываемся, а остальной класс чуть ли не в полный голос говорит, замечания делают нам. А сейчас, когда мы с Лесей расселись в разные концы класса, остальным просто стало страшно и невыгодно разговаривать, потому что на нас было уже не свалить. Я бы, может, и сама сделала первый шаг к примирению, но, увы и ах, это не в моём стиле. И природная вредность здесь ни причём. Просто мне кажется, что надо выбрать одну линию поведения и следовать ей. Я выбрала для себя роль стервы, но стервы доброй и отзывчивой. Только о том, что я добрая и отзывчивая, я предпочитаю умалчивать, потому что когда люди узнают, что ты добрый, они садятся к тебе на шею и, дрыгая ножками и умильно хлопая ресничками, припахивают

тебя к выполнению своих нужд. А так – все знают, что я помогу, но так же знают, что я не красный крест и ничего бесплатно делать не буду. – Многообещающее начало. – Ты даже не представляешь насколько! – Подруга была взбудоражена до предела, если этот предел есть. Неужели случилось что-то по-настоящему стоящее? Я мечтательно вздохнула: может, Соколова КАМАЗ переехал? Знаю, нельзя так думать, но уж очень хочется… – Что случилось? – Ты на самом деле могла тогда меня не видеть, потому что… – Она выжидающе улыбнулась. – Ну… я-яя… -Она забавно повиляла головой из стороны в сторону. – Потому что я была… невидимой. – Аааау… – Так, теперь всё понятно. Сейчас главное с ней не спорить, с сумасшедшими спорить нельзя. – А я-то думала, что что-то серьёзное случилось… – Я слезла с подоконника и начала пятиться к выходу. – Думала, может, тебя инопланетяне похитили для своих опытов, но ты им не подошла и они вернули тебя обратно. Или же ты случайно обнаружила вход в Нарнию, нашла там себе принца, как две капли воды похожего на Антона, какого-нибудь Анторавиэля, вышла за него замуж, родила ему двух сыновей и дочку, прожила с ним в любви и счастье 30 лет, и тут тебя выдернуло обратно, и ты решила на меня сорваться! А ты всего на всего была невидимой! Ясно. – Выдохнула я и закрыла дверь в туалет, оставив ошарашенную и немного обиженную подругу внутри.

====== VII ======

– Вот почему ты мне не веришь? – Спросила у меня подруга, перебирая многочисленные блокноты и посматривая в разные стороны – то на камеру, то на продавца-консультанта.

– А если бы я тебе сказала, что умею летать, ты бы мне поверила? – Мы с Лесей гуляли по книжному магазину. Не то, чтобы мы помирились, но перемирие заключили – однозначно. – А ты умеешь летать? – Леся воодушевленно повернулась ко мне, но, увидев, моё скептическое выражение лица, тут же сникла и отвернулась. – Как же всё запущено… – Прошептала я и вернулась к просмотру стикеров. – Ну как же мне ей доказать… Не здесь же… – Услышала я Лесин голос, но какой-то приглушенный, рот рукой что ли прикрыла? – Да не надо мне ничего доказывать! Мне доказательств и на геометрии хватает. – Ты о чём? – Не поняла подруга. – Как о чём? Ты же только что спрашивала, как же мне это доказать. – Я ничего не говорила. – Уверенно заявила подруга и отвернулась. Как это она ничего не говорила, если я всё слышала? Похоже, я начинаю сходить с ума (не знала, что это заразно). Нет, я, конечно, чувствовала, что рано или поздно это случиться, но думала, что лет через 50-60… – Ненавижу детей, тем более подростков… – Раздалось справа. Я повернулась и увидела милую с вида тётеньку, в полушубке, с кичкой на голове, роющуюся в папках. Она заметила мой взгляд и повернулась ко мне, улыбаясь. Показалось? – Они все ненормальные. Вот что этой пигалице от меня надо? – Вы что-то сказали? – Наверное, глупо было спрашивать, потому что я точно видела – её губы не шевелились. – Нет, что ты! – Она добродушно отмахнулась и вернулась к выбору товаров, и я услышала: – Идиотка! – Ле-еся-я… – Я, не глядя, потянулась за подругой и нащупала её руку. Она правда была какой-то непривычно мускулистой, но тогда я была в таком шоке, что не обратила не это ни малейшего внимания. – Леся, ты мне не поверишь! Я притянула подругу к себе. И только тут заметила, что она как-то непривычно тяжело тащится. Где она умудрилась так потолстеть? Я, всё ещё не оборачиваясь, пощупала подругу и обнаружила, что грудь отсутствует. Нет, не в том смысле, что на месте груди зияющая пустота, а в том смысле, что вместо груди, что в принципе нормально, у парня, а это был именно парень, были мышцы. – Кать, я тут. – Подала сигнал Леся, появляясь передо мной, развеивая все мои сомнения. – Упс… – И, по-моему, это ещё мягко сказано.

====== VIII ======

Я медленно, очень медленно, очень-очень медленно повернулась и увидела парня, очень красивого парня, очень-очень красивого парня.

– Нет, меня, конечно, много с кем путали: с Джонни Депом, с Брэдом Питом. Но с собственной подругой меня ещё никто не путал. Ты первая. – Говорил он, а я смотрела на его улыбающиеся голубые глаза и растрепанные черные волосы. И вот надо было ему рот открыть:

– Нравлюсь?

Вот зачем он это сказал? Если секунду назад передо мной стоял принц, ещё чуть-чуть и я бы услышала ржание белоснежного коня, то теперь этот романтический образ припечатал образ самовлюбленного засранца.

– Ничего так, сойдет для сельской местности… – Сказала я и его улыбка померкла. Конечно, он же, небось, себя Аполлоном считает. Нарцисс недоделанный! – Если будешь работать на радио, может и прокатит.

Я отвернулась, взяла подругу за руку и направилась к выходу из магазина. Вслед мне понеслось:

«Стерва!»

И я готова была поклясться, что он это не вслух сказал.

====== IX ======

– Леся, я умею читать мысли. – Сказала я подруге, как только мы вышли на улицу.