Просто волшебство

Бэлоу Мэри

– Да, – согласилась Сюзанна.

– Но отогреться вам где-нибудь нужно, – сказал Питер. – Я отвезу вас во вдовий домик в Сидли. Он пустует, но содержится в порядке. Мы разожжем камин, протопим дом. И вы расскажете мне о письме… или не расскажете – это уж как вы сами решите. Можете сидеть там сколько пожелаете – хоть со мной, хоть без меня.

– Вы очень любезны, – отозвалась Сюзанна.

Больше не было ни легкой болтовни, ни смеха – с ними было покончено. Они сделали свое дело: Сюзанна успокоилась, хотя,

только увидев ее сегодня, Питер сразу же понял, что она страдает.

Вскоре разговор прекратился совсем – весь оставшийся путь они проделали молча. Экипаж выехал на дорогу, ведущую в Сидли, затем, свернув, покатил по узкой дороге через лес и наконец остановился перед вдовьим домиком.

Питер помог Сюзанне спуститься из коляски, распряг лошадей и отвел их в стойло. Там он подкинул им корма и проводил Сюзанну в дом.

– Замечательное место, – заметила она.

– Да, – согласился Питер и, взяв Сюзанну под локоть, провел ее в гостиную. – Мне всегда здесь нравилось, наверное, даже больше, чем в главном особняке. Я всегда чувствовал себя здесь как дома.

Гостиная одновременно служила и библиотекой. Несколько высоких шкафов были до отказа забиты книгами. Многие из них Питер запоем читал в детстве. Большой диван и кресла, обтянутые старой кожей, приверженцам последней моды, возможно, показались бы не слишком элегантными, но зато были на редкость удобными.

Питер, не снимая плаща, опустился на колено перед камином и развел огонь.

– Не хотите ли погреть руки? – предложил он.

– Мне нравится здесь, – сказала Сюзанна. Они стояли рядом, почти касаясь друг друга плечами, протянув руки к тонким языкам пламени, которые еще немного – и уверенно взметнутся вверх, набирая силу. – Тут уютно. Думаю, я была бы здесь счастлива.

– В самом деле? – Питер повернул к ней голову. В этот миг он почувствовал, что видит все насквозь, все стало доступно его пониманию. Он знал, что Сюзанна краснеет, хотя ее щеки и без того были уже пунцовыми от холода.

Она, потупившись, сняла капор и развязала завязки плаща, хотя снимать его не стала – так и села, как была, в кресло у камина. Питер, сбросив верхнюю одежду, устроился в кресле напротив.

А ведь все это не совсем прилично, подумал Питер.

Ну и к черту приличия!

– Я рад, что вы все-таки решили прочесть письмо, – сказал он, – и что вы решили сделать это именно в Финчеме. Вам, верно, тяжело было его читать?

Сюзанна, опустив глаза на колени, помассировала виски.

– Я не представляла себе, – проговорила она, – до чего… живым может быть человеческий почерк. Это его рука, и она мне так же знакома, как и его лицо. У меня было такое чувство, будто я вижу его самого за несколько минут до смерти.

Питер промолчал.

– Он любил меня, – снова заговорила Сюзанна. Она подняла на него глаза и опустила руки.

– Конечно,

любил.

– Он считал, что его смерть – лучшее, что он может для меня сделать, – продолжила она. – Ему грозило бесчестье, а может, и того хуже, вот он и решился на смерть ради меня. Вы можете вообразить себе что-то более безрассудное?

Глаза Сюзанны наполнились слезами. Она постаралась сдержать их.

– Ну какая, скажите на милость, мне польза от его смерти? – Сюзанна сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. – Оказывается, он позаботился о моем будущем, пообещав мне, что я буду счастлива.

– Позаботился о вашем будущем? – переспросил Питер.

– О, Питер! – воскликнула Сюзанна. – Сегодня в Финчем приезжают мои дедушки и бабушка из Глостершира. Но я их совсем не знаю. Что же мне делать?

Питер представил Сюзанну двенадцатилетней девочкой в Лондоне, пытающейся найти место, потом неимущей ученицей в батской школе, одной-одинешенькой на всем белом свете. Как же не похожа была бы ее жизнь на эту, если б она не сбежала.

Тогда они никогда бы не встретились. Тот случай в детстве не в счет.

– Я на вашем месте не стал бы ничего делать, – отозвался Питер. – Вот встретитесь с ними, а дальше пусть все идет своим чередом. Они ведь ваша родная кровь.

– Я боюсь, – призналась Сюзанна. – Как это глупо! – Она устроилась в кресле поудобнее.

– Имейте в виду: подъезжая нынче к Финчему, они тоже робеют, – заметил Питер.

– Я об этом не подумала, – сказала Сюзанна. – Вы правда так считаете?

– Если они глубокой зимой решились на такое дальнее путешествие лишь затем, чтобы встретиться с вами, то это несомненно, – ответил Питер.

– О! – Сюзанна закрыла глаза.

Оставив на некоторое время Сюзанну, Питер принялся ворошить угли в камине, стараясь поправить огонь. Вверх с треском взметнулось облако искр.

– Они его выгнали, – сказала Сюзанна, не открывая глаз. – Он влюбился в жену брата, которого убил в драке. Но она последовала за ним, и они поженились.

– Ваша мать? – спросил Питер, снова усаживаясь.

– Да, – кивнула Сюзанна. – Это, наверное, была очень большая и мучительная любовь. Любовь, которую постоянно сопровождало чувство вины. Не знаю, были ли они хоть одну минуту счастливы.

Возможно, и нет. Уильям Осборн, каким запомнил его Питер, бесчувственным мужланом не казался.

– Он написал, – продолжила Сюзанна, – что моя мать заплатила за все по самой высокой цене. Она умерла, давая мне жизнь, а теперь пришла его очередь.

– Но почему? – недоумевал Питер. – Почему это случилось только через двенадцать лет?

Питер подумал, что Сюзанна не ответит, и настаивать не собирался: ведь это ее история, и он не имеет на нее права. Однако Сюзанна после паузы все же ответила.