Простор
Шрифт:
Все уже уселись за празднично убранные столы, уставленные кушаньями, цветами и бутылками с вином. На возвышении находился стол, где, кроме молодых, сидели почётные гости: Мухтаров, Масагпай, уста Мейрам, Соловьёв, Байтенов и важный Иман-гулов, у которого глаза заблестели при виде обильных кушаний.
За этим столом не хватало только дядюшки Яна. В конце лета Су-Ниязов вместе с казахской делегацией поехал в Китай поделиться с китайскими друзьями своим опытом строителя.
Соловьёв поднялся со стаканом вина.
— Дорогие товарищи,
Грянули аплодисменты, послышались приветственные возгласы, посыпались поздравления, и заиграла музыка.
Отъехав далеко от совхоза, Алимджан остановил коня. Стрекотание кузнечиков только подчёркивало тишину звёздной ночи. Здесь, под звёздным небом, Алимджан был совершенно один. Один, как весной этого года, когда он вот так же бежал от Тогжан. Он убежал от неё в работу, но она стала его бригадиром. Он бежал от любви, но она настигала его повсюду. Говорят, от любви не уйдёшь. Тогжан была целым миром. Вернее, во всём мире Алимджан видел её одну. Но эти месяцы, проведённые в совхозе, многому научили его, и мир для него не погиб с лотерей Тогжан. Раньше он не смог бы пережить своего несчастья, потому что не знал бы, зачем ему жить. А теперь у него своя судьба, работа, друзья. Потеряв Тогжан, он не потерял мира, в котором каждый может найти свою счастливую судьбу.
Там, в клубе, его друзья: и Ашраф, и Саша, и Тарас. Они сейчас все вместе. А он один. И без них он слаб и ничтожен. Кто он? Пылинка, затерянная в ночи.
Алимджан повернул коня и направил его к совхозу…
Когда Алимджан вошёл в зал, уже были сказаны приветственные речи и прозвучали первые тосты.
Ашраф поднялся, пошёл навстречу.
— Спасибо, Алимджан. Ты настоящий друг.
— Желаю тебе, Ашраф, долгих лет счастья!
Они пожали друг другу руки. Алимджана усадили за стол, налили вина. Он оглядел собравшихся. Глаза у людей уже весело блестели. Шутки, разговоры, смех царили за всеми столами.
Алимджан встретился глазами с Масагпаем. Старик смотрел внимательно, словно читал мысли своего внука.
Масагпай отодвинул стул и поднялся. Сразу все смолкли. Старик тихо заговорил:
— Я дожил до такого дня, когда сильные крылья моих внуков и правнуков уносят их в дальние земли. Я раньше и не слышал о таких местах, где теперь учатся, работают, находят себе семью дети мои. И старый Масагпай, имеющий сто внуков и правнуков, не беспокоится за них, он знает: где бы они ни были, они найдут своё счастье. Прекрасен этот мир. Мир человеческих чувств и волнений. И сегодня, иа этом вечере, одни смотрят на своих любимых с обожанием, другие только начинают любить и даже сами не знают об этом. Одни пьют чашу радости, у других — печаль и надежда. Жизнь старит нас,
Все стоя приветствовали Масагпая.
Алимджан взглянул на Тогжан. Она была прекрасна и далека. Но он уловил в её взгляде беспокойство. И Алимджан мысленно сказал: «Нет, Тогжан, не тревожься. Я всё перенесу, как подобает мужчине. Разве я могу не желать счастья Тогжан, которую люблю? Разве я могу не радоваться, что Ашраф, мой друг, нашёл свою любовь?..»
Алимджан поднялся и обратился к молодым:
— У меня нет дорогого подарка. Я ничего не принёс вам, кроме пожеланий хорошей жизни. Примите от меня, как подарок, песню Абая о любви… Ведь вы нашли своё счастье в совхозе имени великого акына.
И Алимджан запел ту песню о любви, которую он когда-то пел над озером. Но теперь в ней было больше страсти и силы, чем печали. Жаркое дыхание любви, как дыхание степей, пронеслось над собравшимися.
Замерев, слушали песню Ильхам и Геярчин. Им казалось, что это о них поётся в песне. Мухтаров незамето показал на них Соловьёву:
— Можно подумать, что сегодня их свадьба…
Песня Алимджана растревожила Ларису и Тараса. Они сидели врозь, но украдкой наблюдали друг за другом. Иногда их взгляды встречались, и тогда они отводили глаза в сторону.
Взгляд Тараса словно говорил: «Разве у нас тоже не может быть счастья? Может быть, вы не верите в силу моей любви?»
Лариса тронула свои щёки ладонями — щёки горели. Почему ей так тревожно? Почему она не может решиться? Она ведь хорошо знает, что Тарас по своей застенчивости может ещё долго молчать. А зачем отнимать время у радости? Ведь Тарас боится, что недостоин её. Какой чудак! Это она должна быть рада, что её полюбил такой человек!
Когда песня смолкла, в зале снова стало шумно, весело, суетливо. Тарас незаметно встал и, взглянув на Ларису, пошёл к выходу. Она сидела, боясь шелохнуться, замирая от страха и нерешительности. Она знала: Тарас ждёт её у выхода из клуба.
Лариса сидела одна, ничего не замечая, думая только об одном: он её ждёт.
Рядом кто-то опустился на стул. Лариса, как сквозь сон, услышала голос Нади Байтеновой:
— Что с тобой? Ты вся горишь. Тебе плохо?
— Нет, — Лариса повернулась к Наде с робкой, смущённой улыбкой. — Нет, мне совсем не плохо. Наоборот, мне очень хорошо.
— Но ты какая-то странная! Что-то случилось? Скажи.
— Да, кажется, случилось.
— Ничего не понимаю! — изумилась Надя. — Ты тяжело дышишь, не лучше ли пойти на воздух?
— Да! Надо пойти! Это верно!
— Я провожу тебя, — обеспокоенно предложила Надя.
— Нет, нет! — возразила Лариса. — Не надо. Я сама.
И, словно её подтолкнули, Лариса быстро встала и решительно пошла к выходу.
В это время весёлый, со сверкающими глазами, встал Ашраф. Он обвёл всех взглядом, словно проверяя, все ли собрались на праздник, и заговорил:
— Когда мы ехали сюда из Баку, нас пугали, что здесь летом всё сгорает от жары, а зимой всё трещит и стынет от мороза. Но мы нашли здесь то, что спасает и от жары и от стужи. Это наша дружба и… любовь. Говорят, что любовь — это цветок, который распускается не на всякой земле. Значит, здесь хорошая земля. Мы нашли здесь прекрасных друзей — Сашу, Ильхама, Тосю, Алимджана, Геярчин, Тараса и множество других друзей! Сколько у нас людей разных национальностей, а мы все родные — мы дети великого советского народа! Я пью за любовь и дружбу!