Пространство
Шрифт:
— Я ему не сказала, я ему не сказала, я ему не сказала. Восход. Никогда не видела восхода.
Миллер закрыл глаза и соскользнул в сон под серенаду Эроса. Когда сознание померкло, ему померещилось рядом, на кровати, тело, живое и теплое, тихо дышавшее в ритме белого шума.
Управляющий был тощим человечком. Пышно зачесанные волосы напоминали волну, вечно собирающуюся разбиться о лоб. Комнатушка теснила его, гудя, когда инфраструктура Тихо — вода, воздух, энергия — возбуждалась к действию. Бизнес велся
— Сожалею, — сказал управляющий. Миллер почувствовал, как что-то оборвалось у него внутри. Среди всех унижений, уготованных ему вселенной, этого он не предвидел и потому рассердился.
— Вы считаете, я не справлюсь? — спросил он.
— Не в том дело, — ответил тощий. — Видите ли, между нами, мы ищем руки без головы, понимаете? Этот склад может сторожить любой кретин. А у вас такой опыт. К чему нам умение контролировать беспорядки? Или вести расследование? Я хочу сказать — чего там, на этот пост даже оружия не положено.
— Мне все равно, — сказал Миллер. — Мне нужна любая работа.
Тощий вздохнул и развел руками в преувеличенно астерском жесте.
— Вам нужна не такая работа, — сказал он.
Миллер сдержал смешок, испугавшись, что в нем прозвучит отчаяние. Он уставился на стену из дешевого пластика за спиной нанимателя, дожидаясь, пока тот задергается. Он попал в ловушку. Он слишком опытен, чтобы начинать сначала. Слишком много знает, так что невозможно вернуться назад и начать с чистого листа.
— Ладно, — сказал он наконец, и управляющий испустил облегченный вздох. У него хватило порядочности выглядеть смущенным.
— Можно спросить, — решился он, — почему вы оставили прежнее место?
— Церера перешла в другие руки, — ответил Миллер, нахлобучив шляпу. — Я не подошел новой команде, только и всего.
— Церера? — Явное недоумение управляющего, в свою очередь, удивило Миллера. Он взглянул на свой терминал. Там было его резюме, посланное нанимателю. Не мог же управляющий его не прочесть?
— Я там служил, — сказал Миллер.
— Да, в полиции. Но я говорил о последней работе. То есть я же в курсе. Ясно, что вы не вписали работу на АВП в резюме, но вы должны понимать, что здесь все в курсе вашей роли… вы знаете, в деле со станцией и все такое.
— Вы полагаете, я работал на АВП, — сказал Миллер.
Тощий кивнул.
— Работали, — сказал он.
И ведь он был прав.
В кабинете Фреда ничего не изменилось — и изменилось все. Обстановка, запах, ощущение чего-то среднего между залом совещаний и командным центром. Может, корабль поколений за окном выглядел на полпроцента ближе к завершению, но дело было в другом. В игре сменились ставки, и то, что начиналось как война, стало чем-то иным. Чем-то более важным. Это светилось в глазах Фреда и делало жестче его осанку.
— Нам бы пригодился человек с вашими навыками, — согласился Фред. — Именно на мелочах обычно и спотыкаешься. Как провести обыск и тому
— А вы намерены развивать это направление? — спросил Миллер, притворяясь, будто шутит. Фред не ответил. На мгновение рядом с генералом встала Джули. Миллер видел отражение обоих в экранах: задумчивое лицо мужчины, усмешку призрака. Может, Миллер ошибался с самого начала, и раскол между Поясом и внутренними планетами был глубже, чем политика и состязание за ресурсы. Он не хуже других знал, что жизнь в Поясе суровее и опаснее, чем на Земле или Марсе. И все же она манила людей — лучших людей — выбраться из гравитационного колодца и броситься во тьму.
Тяга исследовать, стремиться вдаль, покидать дома. И достигнуть края вселенной. А теперь, когда «Протоген» и Эрос предложили шанс стать богами, превратить человечество в нечто, способное перешагнуть предел надежд и мечтаний, Миллер подозревал, что таким, как Фред, нелегко будет отринуть искушение.
— Вы убили Дрездена, — сказал Фред. — Вот в чем проблема.
— Это было необходимо.
— Не уверен, — возразил Фред, но возразил осторожно, испытующе. Миллер улыбнулся не без грусти.
— Именно поэтому его надо было убить, — произнес он.
Смешок, похожий на кашель, сказал Миллеру, что Фред его понял. Затем генерал снова повернулся к нему, и лицо его было бесстрастным.
— Когда дело дойдет до переговоров, кому-то придется за это ответить. Вы убили беззащитного человека.
— Да, — сказал Миллер.
— Когда настанет время, я первым делом брошу вас волкам. Я не намерен вас защищать.
— Я и не просил меня защищать, — сказал Миллер.
— Даже если бывшему копу-астеру грозит земная тюрьма?
«Тюрьма» была эвфемизмом, и оба об этом знали. «Ты мой», — сказала Джули. А если так, какая разница, как это случится?
— Я не раскаиваюсь, — сказал он и полвздоха спустя с изумлением понял, что сказал почти правду. — Если найдутся судьи, которые захотят меня допросить, я отвечу. Сейчас я ищу работы, а не покровительства.
— Вы ставите меня в сложное положение, — сказал Фред. — Все, что вы говорите, правильно. Но мне трудно поверить, что вы и действовать будете в том же духе. Вносить вас в списки рискованно. Это подорвет мою позицию при мирных переговорах.
— Рискованно, — признал Миллер, — но я побывал на Эросе и на Тоте. Я летел на «Росинанте» с Холденом и его командой. Когда дело дойдет до анализа протомолекулы и всего, что привело к этой каше, вы вряд ли отыщете лучший источник информации. Вы сможете утверждать, что я слишком много знал. Что был слишком ценен, чтобы меня упустить.
— Или слишком опасен.
— Конечно. Или так.
Минуту оба молчали. На «Наву» золотисто-зеленым узором вспыхнули огоньки — и погасли.
— Консультант службы безопасности, — заговорил Фред. — Независимый. Чина я вам не дам.