Пространство
Шрифт:
— Алекс? Как скоро мы сможем покинуть док? — спросил Холден и наклонился к переборке входного шлюза. С этой стороны вход не запирался. Зачем бы? Доки — временный причал для погрузки и разгрузки, охранять их нет смысла.
— Греюсь, — ответил Алекс, не задавая, как с благодарностью отметил Холден, лишних вопросов. — Десять минут от запуска стартовой программы — и буду готов.
— Врубай программу, — бросил Холден, спеша обратно к шлюзу. — Люк оставь открытым до последней минуты, мы с Амосом присмотрим, чтобы никто не помешал.
— Роджер, [96]
— Чтоб никто не помешал? — повторила Наоми. — Что происходит?.. Эй, Амос, зачем тебе дробовик?
— Те страшные и шустрые гангстеры, с которыми мы подписали контракт…
— Ну, что они?
— Они нас вышвырнули. И те, кто запугал их до разрыва контракта, сейчас идут сюда. Думаю, дробовик — это не перебор.
Амос сбежал по эстакаде, держа в правой руке дробовик, а в левой — пехотную винтовку. Ее он бросил Холдену, сам укрылся за автопогрузчиком и прицелился во входной люк дока. Он, как и Алекс, не задавал вопросов.
96
«Роджер» — принятый в американской армии сигнал окончания связи. Здесь употребляется в значении «принято», «подтверждаю».
— Я вам нужна? — спросила Наоми.
— Нет, но будь готова оборонять корабль, если они пройдут мимо нас с Амосом, — ответил Холден и направился к единственному оставшемуся в пустом доке укрытию — станции подзарядки погрузчика.
Амос небрежно осведомился:
— Кого ждем, хоть знаешь?
— Понятия не имею, — признался Холден, переводя винтовку на автоматический огонь и сглатывая подступившую к горлу рвоту.
— Ну и ладно, — бодро ответил Амос.
— Восемь минут, — предупредила с ручного терминала Наоми. Не много, но, если придется удерживать отсек под огнем, они покажутся вечностью.
Предупредительный сигнал входа в док трижды мигнул желтым, и переборка поехала в сторону.
— Пока не дам команду, не стреляй, — тихо сказал Холден. Амос что-то буркнул в ответ.
В отсек вошла высокая блондинка. Сложение землянки, лицо видеозвезды и наверняка не старше двадцати. Увидев мужчин, нацеливших на нее стволы, девушка подняла руки и пошевелила пальцами.
— Я без оружия. — От улыбки у нее на щеках появились ямочки. Холден мучительно соображал, зачем мог понадобиться этой топ-модели.
— Привет! — Амос тоже заулыбался.
— Кто вы такая? — спросил Холден, не отводя ствола.
— Меня зовут Одри. Вы — Джеймс Холден?
— Хотите, я им буду? — вызвался Амос. — Только скажите.
Она улыбнулась, Амос улыбнулся в ответ, но оружие держал в прежней нейтральной позиции.
— Что у вас там? — прозвучал в ухе Холдена напряженный голос Наоми. — Нам угрожают?
— Пока не знаю, — откликнулся Холден.
— Но ведь это вы, да? Вы — Джеймс Холден. — Одри шагнула к нему, словно вовсе не замечая винтовки в его руках. Вблизи от нее пахло клубникой с ванилью. — Джеймс Холден, капитан «Росинанта»?
— Да, — признался Холден.
Блондинка протянула
— Повестка вручена, — сказала девушка. — Извините. Приятно было познакомиться.
Она развернулась и вышла из дока.
— Что за фигня? — ни к кому не обращаясь, вопросил Амос, опустив ствол вниз и снова ероша короткий ершик на голове.
— Джим? — позвала Наоми.
— Одну минуту.
Он пролистал вызовы и нашел то, что нужно, на восьмой странице. Марсиане требовали обратно свой корабль. Против него возбуждено дело в земном и марсианском судах — оспаривают владение «Росинантом» как спасенным имуществом. Правда, они называли корабль «Тахи». Корабль предписывалось немедленно изъять и поместить под арест.
Короткий разговор с «Экспортом дальних рубежей» прояснился.
— Кэп, — позвал по связи Алекс. — У меня выход из дока горит красным. Ввожу запрос. Как только с этим разберемся, выскочим, как пробка из бутылки.
— Что там происходит? — не отставала Наоми. — Мы летим или как?
Холден протяжно, глубоко вздохнул и высказался непечатно.
Однажды, пока ставшая независимой команда Холдена ждала заказа, «Росинант» пропылился без дела пять с половиной недель. Двенадцать дней под арестом показались длиннее. Наоми с Алексом почти все время проводили на корабле, рассылали запросы адвокатам и советникам по всей системе. Их ответы сходились в одном. Марс неспроста начал процесс не только в собственном, но и в земном суде. Даже если бы Холден с «Роси» сорвались с цепи на Церере, их не принял бы ни один большой порт. Им пришлось бы мотаться по полулегальным причалам Пояса, и, даже если бы там нашлась работа, с обеспечением корабля были бы большие сложности.
Участвуя в суде, они могли отстоять корабль, а могли и потерять, но в любом случае решение обошлось бы дорого. Банковский счет, до сих пор представлявшийся Холдену вполне надежным обеспечением, вдруг оказался маловат. Оказываясь на Церере, Холден не находил себе места, на «Роси» — тосковал.
За то время, что он командовал «Росинантом», не раз случались дела, которые могли кончиться печально. Но тогда речь шла об обстрелах, нечеловеческих чудовищах или отчаянных рывках в планетарную атмосферу. Он с дрожью думал, каково будет, если погибнут Алекс или Амос. Или Наоми. Прикидывал, как эти трое сумеют обойтись без него. И не догадывался, что конец может наступить, когда все четверо будут в полном здравии. Что первым может уйти «Росинант».
Надежда явилась в облике съемочной группы документальной программы публичного вещания ООН. Их главная, конопатая шатенка Моника Стюарт, обладала тем профессиональным типом красоты, от которого, глядя на экран пилотской кабины, Холден чувствовал, что беседует со старой знакомой. Лично она не явилась.
— Сколько человек, говорите? — спросил Холден.
— Четверо. Два оператора, звукарь и я сама.
Холден погладил отросшую за восемь дней бороденку. Предчувствие неизбежного камнем лежало в желудке.