Пространство
Шрифт:
Тщательно, наслаждаясь каждым движением пальца, она ввела код подтверждения — «jules-pierre mao» — и тронула кнопку «Отправить». На панели загорелся янтарный светодиод. Крошечный пакет информации, едва заметный среди помех, вырвался в эфир. Софт «Росинанта» распознает его, примет и подчинится программе, которую уже не остановишь, не снося всю систему. «Росинант» отправит на «Сунг-Ан» отчетливый сигнал-детонатор, выждет пятьдесят три секунды, а затем от имени Холдена возьмет на себя ответственность и выставит требования. Потом программа приведет в боевую готовность все вооружение и наводящие системы.
На панели, подтверждая прием сообщения, вспыхнул красный светодиод.
ГЛАВА 15
БЫК
Ручной терминал Быка лежал на тонкой пластиковой панели управления картом и подпрыгивал на каждом порожке. Сирена заливалась на два тона, отбрасывая с дороги встречных и оставляя их, орущих, позади. Если они еще не знают, то узнают через пару минут. Гибель «Сунг-Ана» — не из тех событий, которые можно пропустить.
На крошечном дрожащем экране снова взрывался истребитель. Началось с оранжевой точки в средней части корабля — то ли электрический разряд, то ли прицельное пятнышко гауссовой пушки. Через секунду от этого центра разлетелись желтые искорки. Еще две секунды — и детонация. За время смены кадра в борту истребителя расцвела пробоина. Потом целых десять секунд ничего не менялось — пока из кормы не стал медленно выдвигаться яркий как солнце стержень — активная зона реактора. Густое белое газовое облако разошлось и поблекло в сиянии — золотая капля растворилась в черном океане.
Бык поднял взгляд, чтобы свернуть на эстакаду, выводившую к его кабинету. Какой-то парень промедлил уступить дорогу, и Бык нажал на гудок.
— Сирены не слышишь? — выкрикнул он, проскакивая мимо, и получил в ответ нахальный кивок.
— Ну, так, — сказал через терминал Серж, — результаты первичного анализа: скорее всего, рвануло что-то в силовой сети и испортило систему предохранителей. Примерно за такое время проводка правого борта должна была начисто расплавиться.
— Что рвануло? — спросил Бык.
— Возможно, маневровый двигатель. Место примерно соответствует. Если его достаточно разогреть, вода, минуя стадию пара, переходит прямо в плазму. И прорывает обшивку.
Бык прошел крутой поворот и притормозил, позволяя пешеходам убраться с дороги.
— Почему они сбросили сердечник?
— Не знаю, возможно, решили, что повреждена обшивка реактора. Теперь шести кораблям приходится сворачивать, чтобы не вляпаться в это миерда. [104]
— Будь обшивка повреждена, получилось бы хуже. Пришлось бы еще уворачиваться от трупов и обломков. Выжившие есть?
104
Дерьмо.
— Да. Принят сигнал бедствия. Просят медпомощь и эвакуацию. Похоже, паршиво там, ке но?
— А что системы слежения? Еще не ясно, кто по ним стрелял?
— Никто не стрелял. Или простая случайность, или…
— Или?..
— Или нет.
Бык закусил губу. Случайность — тоже достаточно плохо. Люди, из какой бы части системы они ни слетелись, все на взводе, и напоминание, что земной флот состоит из дряхлых
— Мы помощь предложили? — спросил Бык.
— Уж очень вы спешите, босс, — протянул Серж. — Ашфорд узнал о взрыве не раньше нас.
Бык подался вперед, до белизны в костяшках стиснул рычаги управления. Серж был прав. Все, что происходит за пределами корабля, — дело Ашфорда. И Па. Он — шеф безопасности и должен думать о том, что происходит внутри «Бегемота». Его забота — чтобы неизбежный испуг команды не перешел в панику. Когда на глазах взрывается корабль, пусть даже вражеский, каждый вспоминает, что от вакуума его защищает лишь тоненькая кожура металлокерамики. Бык тоже об этом подумал. Карт подпрыгнул сильнее обычного, и ручной терминал поехал вбок.
— Так, — сказал Бык. — Слушайте, нам нужно подготовить средства спасения, на случай если капитан решит предложить помощь. Сколько человек мы можем принять на борт?
Серж хрипло рассмеялся.
— Всех, кто выжил. Мы ж не кто-нибудь, а «Бегемот». У нас в брюхе хватит места на целый город.
— Верно, — против воли улыбнулся Бык. — Глупость спросил.
— Единственное, что меня беспокоит, это…
Связь прервалась.
— Серж? — позвал Бык. — Не смешно. Поговорите со мной, мистер.
— У нас тут сообщение на открытой частоте. С частного корвета «Росинант».
— Откуда мне знакомо это название? — пробормотал Бык.
— Ага, — сказал Серж, — передаю вам.
Экран потемнел и вспыхнул снова. На нем возникло знакомое лицо. Бык затормозил, глядя, как Джеймс Холден, чье сообщение о гибели ледовоза «Кентербери» вызвало первую войну между Землей и Марсом, опять портит все, до чего может дотянуться.
«…Корабль, приблизившийся к Кольцу без моего личного позволения, будет уничтожен без предупреждения. Не испытывайте меня».
— Ох, дерьмо, — процедил Бык. — Только не это.
«Я всегда считал своим личным долгом обеспечить равный доступ ко всей информации и ресурсам. Возможно, усилия отдельных лиц и корпораций и помогли нам колонизировать планеты Солнечной системы, поселившись там, где прежде жизнь была невозможна, однако слишком велика опасность, что нечистоплотные дельцы завладеют Кольцом. Я доказал, что заслуживаю доверия населения Пояса. Блестящую безделушку необходимо оберегать, и ради этого я готов пролить столько крови, сколько потребуется».
Бык сгреб терминал с панели и попытался связаться с Ашфордом. На экране высветился красный трилистник — отказ в связи — и предложение оставить сообщение. С Па было то же самое. Обращение Холдена пошло по кругу. По второму разу слова звучали так же безумно и ядовито. Бык выругался сквозь зубы, развернул тележку на месте и ударил по рычагу акселератора. До центральных лифтов добираться — минута или две. Он успеет. Лишь бы Ашфорд не натворил глупостей, пока он не доедет до рубки.
— Это правда, босс? — спросил Серж. — Холден и впрямь предъявляет права на Кольцо?