Пространство

Абрахам Дэниел

— Я приду, — пообещала Анна и, убрав терминал в карман, взяла Клариссу за руку. Пальцы у нее оказались теплыми. — Ну что?

Холден был бледен. Он перевел взгляд с Клариссы на Анну и обратно. Протяжно выдохнул.

— Ого! Ага. Хорошо. Только мы, может, не сразу отправимся домой. Это срочно?

Кларисса протянула ему ладонь, дивясь ее тяжести. Какое-то время все в недоумении смотрели на нее. Потом Холден — человек, ради унижения и гибели которого она перевернула землю и небо, — взял ее руку и пожал.

— Приятно

познакомиться, — прохрипела Кларисса.

Ей нацепили на ногу медицинский браслет — который готов был впрыснуть ей седативные по сигналу любого члена команды, или если бы включились искусственные железы, или если бы она покинула жилую палубу. Трехкилограммовый браслет из литого пластика тяготил ее, как ядро каторжника. Переход устроили во время поминальной службы. Капитан Мичо Па, еще в бинтах, высокими словами говорила о Карлосе Баке, о Саманте Розенберг и еще о дюжине человек, чей прах предстояло развеять в пространстве. За ней по очереди выступали командиры других кораблей, и каждый добавлял несколько слов. Никто не вспомнил о запертом и усыпленном лекарствами Ашфорде. И о ней тоже.

Это была последняя церемония перед исходом. Перед возвращением. Кларисса смотрела ее по своему терминалу — отрывая ради этого взгляд от экрана челнока, передававшего вид с наружной меры. Чужая Станция отключилась. Перестала светиться, не реагировала на прощупывания, и датчики видели в ней просто глыбу, сплавленную из металла и углеродных структур, плывущую в беззвездной пустоте.

— А ведь возвращаются не все, — подал голос Алекс. — Марсиане собираются остаться, исследовать все врата. Заглянуть на ту сторону.

— Я не знала, — сказала Кларисса.

— Ага. Вот сейчас, — пилот указал на экран, где капитан корабля ООН с жесткими, как камень, глазами зачитывала скорбный список погибших, — поворотная точка. До сих пор был один только страх. Отныне будет только жадность. — Он вздохнул. — Самое лучшее время — сейчас.

— Да, — согласилась Кларисса.

— Слушай, просто для справки: ты точно передумала убивать капитана? Знаешь, если соберешься, ты хоть предупреди.

— Да, — сказала она.

— А если бы собиралась?

— Не призналась бы. Но я не собираюсь.

— Ну, это хоть честно.

— Эй, Алекс, — позвал сзади Холден, — мы еще не прибыли?

— Как раз собирался постучать, — ответил пилот и стукнул пальцами по панели управления. На экране «Росинант» осветился наружными огнями, засиял в черном небе золотом и серебром, словно целый город, видный с высоты. — Ну вот, люди, мы и дома.

Комната у Клариссы была больше каюты на «Сересье», но меньше, чем на «Принце». Делить ее ни с кем не приходилось.

Из одежды у нее был только спортивный костюм с надписью «Тахи» на груди. Все туалетные принадлежности — из стандартного

корабельного набора. Ничего своего не осталось. Ее самой не осталось. Она сидела у себя, только по нужде выходя в гальюн или в камбуз. Не из страха, а, скорее, не желая болтаться под ногами. Корабль был не ее — их. Она чувствовала себя чужой, не заслужившей права находиться здесь с ними. Ей оплатили пассажирский билет, и они поневоле взяли ее на борт. Сознание этого ее тяготило.

Со временем каютка стала все больше напоминать ей камеру на «Бегемоте». Такое сходство ее немного расшевелило. Но совсем чуть-чуть. Камбуз она хорошо изучила на симуляторе, когда готовилась захватить и уничтожить корабль. Воочию он выглядел иначе. Не больше и не меньше, а по-другому. Команда сновала по нему с недоступной Клариссе ловкостью. Они ели, болтали, не замечая ее, словно она была призраком. Словно уже лишилась своего места в мире.

— Ну, — мрачно сказал Холден, — положение тяжелое. У нас кончается кофе.

— Пиво осталось, — напомнил Амос.

— Верно, — признал Холден, — но пиво — не кофе. Я послал запрос на «Бегемот», но там не отвечают, а я не могу пуститься в бескрайние неведомые просторы без кофе.

Алекс с ухмылкой покосился на Клариссу.

— Кофе, который варит «Росинант», капитану не по вкусу, — пояснил он. — Капитан от него газует.

Кларисса не ответила. Не знала, ждут ли от нее ответа.

— Ничего подобного, — возмутился Холден. — Это было всего один раз!

— Не один, — возразил Амос, — и, не в обиду тебе, кэп, воняло так, словно у тебя в заднице сдохла белка.

— Ну, — сказал Холден, — не тебе жаловаться. Стоит вспомнить, как я отмывал твою койку после эксперимента с гуляшом на водке.

— Тут он прав, — подхватил Алекс, — напакостил ты знатно.

— Воистину, мои внутренние скрепы всегда готовы распасться, — философски ответствовал Амос, — но, по-моему, это пустяки в сравнении с капитановым пердежом.

Алекс сдавленно захихикал, а Амос, прижав ладонь к губам, издал неприличный звук. Наоми взирала на болтунов, прикидывая, рассмеяться или надавать оплеух.

— Никаких газов, — сказал Холден, — просто я предпочитаю натуральный кофе.

Наоми тронула Клариссу за локоть и склонилась к ней. Неожиданно мягко улыбнулась.

— Я тебе не говорила, как приятно, когда ты не единственная женщина на корабле? — шепнула она.

Она шутила. Кларисса поняла шутку. Но шутка относилась и к ней, и она сама удивилась своим слезам.

— Я благодарен за рассказ о Быке, — произнес мужской голос. Клариссе, гулявшей по кораблю, он был незнаком. Чужой голос на космическом корабле привлек внимание, как странный звук в спальне. — Мы дружили много лет, и… мне его не хватает.