Пространство
Шрифт:
— Как ни странно, совесть не мучает, — сказал он.
— Думаю, это хороший признак, — отозвалась Наоми, и тут снова послышались выстрелы. Хэвлок сделал ей знак ждать на месте и толкнулся вперед.
Во всех основных коридорах «Израэля» имелись переборки, предотвращающие декомпрессию, — тяжелые металлические круги с твердыми полимерными клапанами. Обычно они были заглублены в стены — оставались только выпуклости, побольше, чем в кораблях поздней конструкции, но их быстро переставали замечать. В случае пробоины переборки захлопывались с быстротой и неразборчивостью гильотины. Если кто-то и застрянет в пробитом отсеке, лучше потерять одного человека,
В коридоре впереди прижимался к стене человек. Он с беспокойством смотрел вдаль. Когда Хэвлок кашлянул, человек развернулся, вскидывая пистолет.
— Мфам, — Хэвлок поднял пустые руки, — а где Бойд?
— Пошел вперед, — Мфам показал пистолетом, но ствол не опустил. — Шефа подбили. Он сказал мне ждать здесь. Я и жду, но…
— Все нормально. — Хэвлок приблизился к нему, избегая встречаться глазами. Он бросил взгляд в коридор в надежде, что механик последует его примеру. От близости дула у него чесалась грудь. — Ты правильно сделал.
Сквозь треск рации прорезался возбужденный голос старшего механика.
— Мы загнали ублюдка в угол. Он зацепил Сальваторе, но не серьезно. Всем сюда, будем его выбивать.
— Пожалуй, не лучшая мысль, — по открытому каналу сказал ему Хэвлок.
— Нормально, — возразил стармех, — мы до него доберемся.
— Но будут потери, а это совсем лишнее, — ответил Хэвлок. — Он в броне?
— Да. Я совершенно уверен, что один раз попал, — донесся другой, высокий и тонкий голос — так мальчишка на первой охоте уверяет, что подстрелил оленя.
— Всем доложиться, — приказал стармех.
— Мы с Джонсом в карцере. Все спокойно.
— Пленница не беспокоит? — спросил Койнен.
— Я ее перевел, — вмешался Хэвлок. — О ней не волнуйся. А теперь отходите. Сделаем все по графику.
Еще полдюжины выстрелов — при каждом хлопке Мфам вздрагивал. Хэвлок осторожно развернул дуло его пистолета к стене. Мфам, кажется, даже не заметил.
— Не прокатит, — сказал Койнен. — Если мы отойдем, астерский подонок выскочит. Надо кончать. Хоннекер, Уолтерс, берите яйца в руки и сюда, ребята. Говно тонет.
Рация ответила жуткой тишиной.
— Уолтерс? — позвал стармех.
Хэвлок взял Мфама за запястье и, упершись одной ногой в стену, резко вывернул руку. Механик вскрикнул, но ослабил пальцы, позволив Хэвлоку выбить оружие. Черный кусок металла закрутился в воздухе, а Мфам завопил и попытался высвободиться. Хэвлок перехватил руку, дернул наружу и вниз, отбросив парня от опорной стены. Когда тот снова завопил, Хэвлок выстрелил ему в спину из тазера. Тело бессильно ударилось в противоположную стену. Хэвлок достал свой пистолет и переместился, упершись коленом в выступ декомпрессионного люка, а подошвой другой ноги зацепившись за скобу.
— Нагата, — крикнул он, — встречаем гостей!
Старший механик, кипя от злости, вылетел из-за поворота и ударился в стену, бешено размахивая пистолетом.
— Не стрелять, — окликнул его Хэвлок. — Твой человек на линии огня — прекратить огонь!
— Пошел ты, — гаркнул Койнен, и тогда Хэвлок нажал спусковой крючок. Резиновая пуля ударила стармеха в бок и закрутила в воздухе. Хэвлок успел попасть ему еще и в спину, а потом из-за поворота кучей вылетели еще трое механиков.
Каждому из этих досталось по пуле, после чего Хэвлок, сместившись в сторону, оттолкнулся и в полете сменил пистолет на тазер. Тот, что был разряжен, уже сел, его пришлось выбросить. У одного из механиков шла
— Эй, Кемп.
— Ты в меня стрелял.
— Резиновой пулей. Сальваторе подстрелили боевой. Его надо доставить в медотсек.
— Предатель! — заорал Койнен, и Хэвлок оглушил его из тазера. Потом повернулся к Кемпу.
— Я забираю ваше оружие и оставляю Сальваторе. Сейчас же тащите его в медотсек. Понял?
— Так точно, — отрапортовал Кемп и, глядя Хэвлоку через плечо, добавил: — Мэм.
— Ситуация под контролем? — спросила Наоми.
— Не сказал бы, — ответил ей Хэвлок, зацепив руку Кемпа за плечо Сальваторе и толкая обоих по коридору. — Двое из карцера, скорее всего, спешат сюда.
— Тогда не стоит их дожидаться.
— И я так думаю.
В коротком отрезке коридора от поворота до шлюза располагались двери второй кладовой, панель доступа к кабелю и вход в служебную раздевалку. Здесь было тесно, обшивка стен рябила пробоинами. Один выстрел продырявил стену и задел трубу. Безопасная гидравлическая жидкость полимеризировалась при соприкосновении с воздухом: сотни пятнышек медленно меняли цвет с зеленоватого на белый. Протечку уже заткнули клоком обивки. Туалет был стандартного размера: такой маленький, что сидящий на вакуумном унитазе прижимался спиной к одной стене, а коленями к другой. Тут в любом случае не оставалось места, чтобы укрыться, а сейчас еще и дверь стояла распахнутой настежь. И кругом зияло множество пулевых отверстий.
— Так-так, — проговорил Хэвлок. В коридор высунулся ствол пистолета, пальнул вслепую. Оттолкнув Наоми за спину, Хэвлок крикнул: — Стой, стой! У меня здесь Нагата.
— Ни шагу дальше, — ответил мужской голос из туалета. Хэвлоку почудилось что-то знакомое, но вспомнить говорящего он не сумел. — Богом клянусь, буду стрелять!
— Это я заметил, — крикнул в ответ Хэвлок.
— Бася, все в порядке, — позвала Наоми. — Я здесь.
Стрелок замолчал. Хэвлок продвинулся вперед, ожидая снова увидеть ствол. Не увидел. На плававшем над унитазом человеке был боевой скафандр марсианской модели — примерно пятилетней давности. В руке тот сжимал сварочную горелку, в другой — пистолет. На его висках белела седина, лицо было пепельно-серое, глаза — круглые. На боку скафандра виднелась полоса — одна пуля царапнула ребра. Хэвлок протянул человеку левую руку, но тазер из правой не выпустил.
— Ну-ну, — сказал он, — все хорошо. Здесь все свои.
— Ты кто такой? — вызверился незнакомец. — Безопасник? Это ты ее запер!
— Было дело, — кивнул Хэвлок.
Наоми, поймав его за плечо, отодвинула, чтобы видеть пришельца.
— Мы уходим, — сказала она. — Ты с нами?
ГЛАВА 43
БАСЯ
Мы уходим, — сказала Наоми. — Ты с нами?
Басю скрутил стыд. Все начиналось так хорошо…
Он умело и быстро вскрыл служебный люк «Израэля». Композитные пластины он хорошо знал по работе на Ганимеде. Привычное занятие породило в нем чувство уверенности. В коротком коридоре и раздевалке он не встретил ни души, но пистолет все равно сжимал в руке, хоть и надеялся, что до оружия не дойдет. Коридор от раздевалки направо должен был вести к карцеру. До цели оставалось шестьдесят метров, а они даже тревожную сирену не включили.