Пространство
Шрифт:
— О, — выдохнул Алекс, — вот это да…
— Алекс! — выкрикнула Наоми, — в чем дело? Почему мы не стреляем?
— Да пальнули мы, еще как, — ответил пилот. — Разнесли колымагу. Только мне теперь нужно уходить с пути обломков, а сейчас это не вариант.
— Не понимаю, — сказал Хэвлок… и понял. Орудия разнесли сплошной кусок металла. Теперь на них двигались сравнительно маленькие куски металла той же массы и почти на той же скорости. Вместо челнока-болванки их поразит шрапнель общей массой в челнок. Не много они
Наоми зажала рукой рот.
— Сколько нам…
Корабль содрогнулся. Хэвлок сперва подумал, что это новый залп. Что-то зашипело. На его кресле объявились острые углы, которых прежде не было. Счетчик смерти погас. Надувающийся кровяной шар вокруг локтя дал ему знать о ранении, а боль дошла уже потом.
— Пробоина в рубке! — крикнула Наоми.
— Кабина герметична, — доложил Алекс, — я в порядке.
— Я ранен, — сказал Хэвлок, пробуя пошевелить кровоточащей рукой. Мышцы действовали. Попадание — обломком челнока или куском амортизатора — не лишило его руки, хотя красный шар впечатлял. Кто-то потянул его из кресла. Бася, астер.
— Вылезай, — сказал астер, — надо покинуть рубку.
— Да, — согласился Хэвлок, — конечно.
Наоми уже двигалась. Клочки пены-герметика снежными хлопьями кружились в разреженном воздухе.
— Дырки залепила? — голос Алекса звучал спокойно до дрожи.
— Десять штук насчитала, — отозвалась Наоми, пока Хэвлок выбирался из кресла и летел к люку, уводящему в глубину корабля. — Мало пластыря заготовила. Увожу гражданских в шлюз, одеваю в скафандры. Хэвлоку попало.
— Насмерть?
— Не насмерть, — подал голос Хэвлок.
Наоми закончила набор кода, и палубный люк, открывшись, пшикнул входящим воздухом. У Хэвлока, нырнувшего на шлюзовую палубу, резко заложило уши.
— Как буксир? — спросил не отстававший от него Бася.
— Главный линь цел, — сказал Алекс. — Одну опору мы потеряли, но я попробую приспособиться.
— Попробуй, — попросила Наоми и сграбастала Хэвлока за плечо. В установке скорой помощи у шлюзовой камеры имелся рулон эластичного бинта и маленький вакуумный наконечник. Наоми разогнула раненую руку и направила сопло в центр кровяного шара.
— Что это я вижу, Алекс?
— Проверяю, старпом. Ага — слабая протечка из мастерской. Правому борту досталось. На той стороне датчики и ОТО. Маневровые двигатели не отвечают. Может, их уже и нет. Там еще проводка, но, пока реактор не работает, я не узнаю, что с ней.
На локте у Хэвлока открылась треугольная царапина длиной с его большой палец. Содранная кожа была белой, а края раны казались почти черными от выступающей крови. Наоми наложила впитывающую повязку и стала приматывать ее широким эластичным бинтом. У нее в волосах запутались мелкие шарики крови.
— Как идем? — спросила она.
— Доберусь куда прикажешь, лишь бы против часовой стрелки, — ответил Алекс. — Если
— Перейдем к плану «Б». Что с «Барб»?
Бася уже заканчивал натягивать снаряжение сварщика. Наоми похлопала Хэвлока по раненой руке: «Свободен», — повернулась к шкафчику и потянула из него свой изолирующий скафандр.
— Продолжает подниматься, — ответил Алекс, — но недостающая опора начинает меня беспокоить.
— Хорошо, — сказала Наоми, — сбрось пока тягу, посмотрим, нельзя ли приделать обратно.
Хэвлок влез в тяжелые штанины и подтянул скафандр к плечам. Автоматически проверил герметичность — за годы жизни в вакууме это стало рефлексом. Контроль состояния встрепенулся и немедленно впрыснул ему антишоковый коктейль. Сердце зачастило, лицо разгорелось.
— Ну, одно хорошо: челноки у них кончились, — заметил Бася. — Второй раз такого не произойдет.
— А что произойдет? — спросила Наоми. Хэвлок далеко не сразу догадался, что вопрос обращен к нему.
Это были его люди. Марвик и Мартри. Механики-милиционеры. Служба безопасности РЧЭ нацелила челнок на «Росинант» в попытке сорвать спасательную операцию. Простая мысль вывела его из равновесия. Он немалый срок защищал этих людей, разбирал недоразумения, неизбежно возникающие в долгом рейсе, оберегал их от внешних и внутренних угроз. Сейчас они пытались убить не только его, но и экипажи «Роси» и «Барбапикколы». А хуже всего, что он не слишком удивился.
— Старпом? Кажется, торпедные направляющие по правому борту тоже продырявило. Надо бы посмотреть, все ли там на месте. Контроль показывает порядок, но прежде, чем запускать, лучше посмотреть глазами — обидно будет подорваться на собственной мине.
— Поняла, — отозвалась Наоми, — я уже иду. Бася, сможешь координировать действия с Алексом и попробовать приварить на место опору?
— Смогу, конечно, — отозвался астер. Тот, что участвовал в первом заговоре против РЧЭ. У него на руках была кровь губернатора Трайинга. На миг их глаза встретились сквозь окошки шлемов. Взгляд Баси был твердым, и Хэвлоку почудилось в нем что-то еще. Может, искра стыда. Хэвлок проследил, как открылся, а потом закрылся наружный люк.
— Хэвлок, — позвала Наоми, — мне нужен ответ.
— На какой вопрос?
— Что они станут делать теперь?
Он помотал головой. В локте билась боль. У них не было причин для атаки, кроме обиды и той злобы, что перед лицом отчаяния может сойти за причину. Если за происходящим стоит Мартри, его волнует одно: чтобы «Барбапиккола» упала раньше «Израэля». Если это самодеятельность милиции, они просто хотят доказать себе, что не проиграли.
И не важно, есть ли в этом смысл.
— Не знаю, — вздохнул Хэвлок, — но, думаю, что бы ни сделали, хуже будет всем.