Простушка

Кеплингер Коди

— Нет, — сказал он, убирая мою руку. — Может ты и не согласна с минетами, но у меня такое чувство, что тебе понравится это.

Я открыла рот, чтобы возразить, но быстро закрыла его, когда Уэсли начал целовать мой живот и ниже. Его руки опустили мои джинсы и трусики к коленям, одна из них задержалась на моем бедре сжимая то место, где мне было больше всего щекотно, и заставив меня дернуться и захихикать. Его губы опускались все ниже и ниже, и меня удивляло, насколько остро мое предвкушение их финального пункта назначения.

Я слышала, как Викки с Кейси говорили о том, как их парни делали

это для них и как им это нравилось. Слышала, но не верила в это. Мы с Джейком никогда этого не делали, и я всегда считала это чем-то противным и странным.

Сначала это действительно было немного странно, но затем перестало. Ощущение было… непонятным, но в хорошем смысле. Грязным, неправильным, замечательным. Мои руки крепко сжимали простыни, а колени дрожали. Я чувствовала то, что никогда раньше не чувствовала.

— Ах… ох, — простонала я от наслаждения и удивления, и… — О черт!

Уэсли спрыгнул с меня. Он тоже услышал звук захлопывающейся двери машины. Это означало, что вернулся папа.

Я быстро натянула трусики и застегнула джинсы, но целую минуту искала свой лифчик. Полностью одевшись, я пригладила волосы и постаралась не выглядеть, как ребенок, пойманный с рукой в коробке печенья.

— Мне следует уйти? — спросил Уэсли.

— Нет, — ответила я, восстанавливая дыхание. Я видела, что он не хотел возвращаться один в свой пустой особняк. — Останься ненадолго. Все нормально. Папа не будет возражать. Мы просто не можем… делать это.

— Что еще тогда нам делать?

Следующие четыре с половиной часа мы как последние неудачники играли в Скраббл. В моей крохотной комнате было маловато места для кого-то такого высокого, как Уэсли, чтобы растянуться на полу на животе, но ему это как-то удалось. Я сидела напротив него, с доской между нами, пока мы выкладывали по буквам такие слова, как «идеалистический» и «гегемония». Может и не самый идеальный пятничный вечер, но я наслаждалась им гораздо больше, чем походом в «Гнездо» или какой-нибудь вечеринкой в Оак Хилл.

Около девяти, после того как я надрала ему задницу три раза — хоть в чем-то я смогла его побить! — Уэсли поднялся на ноги.

— Думаю, мне пора ехать домой, — вздохнул он.

— Окей, — я тоже поднялась. — Я провожу тебя до двери.

Я была в таком хорошем настроении, что совсем забыла про папу… пока мы не обнаружили его в гостиной. Я почувствовала запах алкоголя еще до того, как увидела бутылку виски на кофейном столике, и мои щеки загорелись от стыда. Пожалуйста, не заметь этого, — подумала я, подводя Уэсли к входной двери. Мне, наверное, следовало заволноваться, когда он не поднялся наверх, чтобы проверить, чей Порше припаркован у нашего дома. Такое не часто случалось. Может Уэсли также об этом не подумал. Все же, сегодня была пятница. Отцы могут пить виски по выходным… ну, те, которые не были раньше алкоголиками, но Уэсли же не знал эту часть истории. Пока папа вел себя нормально, это могло прокатить.

Но, конечно, удача и тут меня подвела.

— Бамблби! — позвал отец, и я увидела, что он в стельку пьян. Замечательно. Просто прекрасно.

Он шатко поднялся на ноги и посмотрел в сторону входной двери, где стояли мы с Уэсли. — Эй, Бамблби. Я и не знал, что ты была дома. А кто это? — Его глаза сузились. — Парень?

— Эм, пап, это Уэсли Раш, — сказала я, пытаясь сохранять спокойствие. — Мой друг.

— Друг… ну-ну. — Схватив бутылку вискион сделал пару неустойчивых шагов в нашу сторону. Его взгляд был сосредоточен на Уэсли. — Ты хорошо провел время в спальне моей девочки, парень?

— Да, отлично, — ответил Уэсли, стараясь выглядеть, как один из тех, полных энтузиазма парней из ТВ-шоу пятидесятых годов. — Мы сыграли три партии в Скраббл. Ваша дочь хорошо знает слова, сэр.

— Скраббл? Я не идиот. Должно быть, это кодовое слово для… для орального секса! — фыркнул отец.

По-моему, я стала пунцового цвета. Откуда он узнал? Он что, мысли читает? Нет, конечно, нет. Он просто пьян и придумывает обвинения, и если я буду выглядеть виноватой, это только усугубит положение. Поэтому я засмеялась, как будто его предположение было ужасно глупым. Как будто это было шуткой. Уэсли, следуя моему примеру, сделал то же самое.

— Конечно, пап, а половая связь тогда будет Ятцы [5] , так?

— Я вам тут не шутки шучу! — отрезал отец, взмахнув в воздухе бутылкой и пролив часть виски на ковер. Ну прекрасно, и мне это убирать. — Я знаю, что тут происходит. Я видел, как одеваются твои распутные подружки, Бьянка. Они на тебя плохо влияют, разве нет?

Я не могла больше сохранять притворную улыбку.

— Мои подруги не распутные, — прошептала я. — Ты просто пьян и не знаешь, что говоришь. — И с этим приступом храбрости я вырвала бутылку из его руки. — Тебе не стоит больше пить, пап.

5

Настольная игра

На секунду я почувствовала себя замечательно. Мне следовало сделать это давным-давно. Взять ситуацию в свои руки и отобрать у него бутылку. Я чувствовала себя окрыленной. Как будто могла все исправить.

— Мне следует уйти, — сказал Уэсли позади меня.

Я начала поворачиваться, чтобы попрощаться, но слова так и не слетели с моих губ. Я почувствовала, как бутылка вылетела из моей руки и разбилась вдребезги рядом со мной. Я сама оказалась на полу, сначала не понимая, что произошло. Затем меня оглушила боль в виске. Меня что-то ударило. Что-то тяжелое. Что-то притупленное. Что-то вроде папиной руки. В шоке я подняла руку и прикоснулась к своей голове, почти не ощущая боли.

— Видишь! — заорал отец. — Парни не остаются со шлюхами, Бьянка. Они уходят от них. И я не позволю тебе превратиться в шлюху. Только не своей собственной дочери. Это для твоего же блага.

Подняв на него взгляд, я увидела, как он потянулся, чтобы схватить меня за руку. Сжав покрепче глаза, я ждала, когда его пальцы сомкнутся на моем предплечье.

Но этого не произошло.

Я услышала громкий звук и папа охнул от боли. Мои глаза распахнулись. Уэсли отодвинулся от отца, который тер собственную челюсть с выражением удивления на лице. — Ах ты мелкий засранец!