Простушка
Шрифт:
— Просто умираю с голоду, — соврала я, прекрасно зная, что я слишком сильно нервничаю, чтобы есть.
К тому времени, как мы вышли из Джиованни, маленького итальянского ресторанчика в Оак Хилл, я чувствовала себя намного удобнее. Моя нервозность начала меня покидать, и я даже умудрилась съесть тарелочку спагетти без мяса. Мы смеялись и разговаривали, и я настолько наслаждалась этим, что не хотела, чтобы это свидание кончалось, когда Тоби заплатил по счету. К счастью для меня, он тоже этого не хотел.
— Знаешь, —
— Нет, — ответила я. — Я не тороплюсь домой. Но что ты хочешь делать?
— Ну, мы можем прогуляться, — предложил Тоби. Он указал на тротуар, идущий параллельно оживленной улице. — Это не очень весело, но мы можем поглазеть на витрины или поговорить, или…
Я улыбнулась ему.
— Прогулка звучит замечательно.
— Отлично.
Он переплел свои пальцы с моими, и мы двинулись вперед по хорошо освещенному тротуару. Мы прошли мимо пары магазинов, прежде чем заговорить. Слава Богу, он первым открыл рот, потому что, хоть я и не нервничала больше, я не имела понятия, что говорить, чтобы не казаться последней дурой.
— Ну, раз ты уже знаешь мою ситуацию с университетом, я хочу знать о твоей. Ты уже подала куда-нибудь документы? — спросил он.
— Да. В пару университетов, но я еще не выбрала, в какой пойду. До сих пор откладываю с этим.
— Ты знаешь, что будешь изучать?
— Скорее всего, журналистику. Хотя, не знаю. Мне всегда хотелось быть репортером «New York Times». Поэтому я подала документы в университеты на Манхэттоне.
— «Большое Яблоко», — сказал он, кивая. — Амбициозно.
— Ага, увидишь, я закончу, как та девчонка из «Дьявол носит Прада», — сказала я. — Полной неудачницей, работающей в глупом журнале мод, тогда как все, что я буду желать, — писать о том, что происходит в мире или брать интервью у революционного конгрессмена… которым станешь ты.
Он расплылся в улыбке.
— О, ты не будешь полной неудачницей.
— Ага, ладно, — засмеялась я. — Ты можешь себе представить меня, пишущей о моде? Об индустрии, где четвертые размеры считают толстыми? Ни за что. Я закончу самоубийством.
— Что-то мне подсказывает, что ты будешь хороша в том, что бы ни выбрала.
— Что-то мне подсказывает, что ты немного подлизываешься, Тоби.
Он пожал плечами.
— Может совсем чуть-чуть. Ты замечательная, Бьянка. Ты говоришь все, как оно есть, не боишься быть собой, и ты демократ. На мой взгляд, все это точно делает тебя замечательной.
Окей, ну, я покраснела. Можете меня винить?
— Спасибо, Тоби.
— Совершенно не за что меня благодарить.
Ух ты. Он точно идеален. Мил, вежлив, умеет пошутить… и, по какой-то непонятной причине, я ему нравлюсь. Складывается впечатление, что мы просто созданы друг для друга. Будто он тот самый кусочек пазла, который подходит к моему. Может
По улице гулял холодный мартовский ветер, и я начала раскаиваться в том, что позволила Кейси и Джессике себя одеть. Наряжаясь, они никогда особо не обращали внимания на погоду. Мои голые ноги заледенели (мне не позволили надеть колготки), и тонкий материал кофточки точно не помогал против ветра. Я поежилась и обвила себя руками, стараясь хоть немного согреться.
— О, вот, — сказал Тоби, сняв с себя пиджак, как и должны поступать парни, и протянув его мне. — Тебе следовало сказать, что ты замерзла.
— Я в порядке.
— Не глупи. — Он помог мне просунуть руки в рукава. — Сказать по правде, я бы предпочел не встречаться с сосулькой.
Встречаться? Эм, да, это же свидание, но разве мы теперь встречаемся? Я никогда ни с кем не встречалась, поэтому не была уверена. В любом случае, его слова сделали меня очень счастливой… и, в то же время, странно нервничающей.
Тоби повернул меня к себе лицом и поправил пиджак в районе моих плеч и шеи.
— Спасибо, — пробормотала я.
Мы стояли перед антикварным магазином, его витрины освещали старые лампы, такие же, какие стояли в гостиной моего дедушки. Свет проливался на худоватое лицо Тоби, отражаясь в стеклах его очков и подчеркивая его миндальной формы глаза… которые смотрели прямо на меня.
Его пальцы задержались на воротнике пиджака. Затем его рука поднялась выше от моего плеча к скуле. Большим пальцем он провел по моей щеке, повторяя это движение снова и снова. Он медленно наклонился, давая мне достаточно времени остановить его, если бы я того хотела. Ага, конечно!
И он меня поцеловал. Не глубоко, но и не просто прикосновением губ. Это был настоящий поцелуй. Нежный и сладкий, и длинный. Именно такой поцелуй я мечтала получить от Тоби Такера с тех пор, как мне было пятнадцать, и он был именно таким, каким я себе его представляла. Его губы были мягкими и теплыми, и от их прикосновения бабочки в моем животе танцевали макарену.
Окей. Я знаю, я знаю, что публичное выражение привязанности отвратительно, но блин. Я была немного отвлечена, чтобы думать о том, что кто-то может нас видеть. Так что, вот так, на секунду я отодвинула в сторону свои взгляды и обвила руками его за шею. А к публичному хаянию поцелуев я могу вернуться завтра утром.
Я проскользнула в дом около одиннадцати ночи и обнаружила отца, ждущего меня на диване. Он улыбнулся и выключил звук у телевизора.
— Привет, Бамблби.
— Привет, пап. — Я закрыла и заперла входную дверь. — Как прошла твоя встреча?
— Странно, — признался папа. — Странно снова вернуться туда… но я привыкну. А у тебя? Как прошло свидание?
— Отлично, — вздохнула я. Боже, я не могла перестать улыбаться. Отец мог подумать, что я прошла через лоботомию или что-то похожее.