Простые смертные
Шрифт:
По ее злобному бормотанию стало понятно, что ее разозлило не то, что в этой комнате может кто-то прятаться, и даже не то, что этим кем-то может быть Снейп, а то, что никак не открывалась дверь. Снейп решил, что в теории Энни, несмотря на больную голову, не исключала возможности блокировки двери, а быть может, подобные случаи уже были. То, что произошло потом, подтвердило его догадку.
Энни что-то подтащила под окно и стала карабкаться.
Снейп понял, что должен рискнуть. Он не выберется отсюда без помощи Энни, а значит, он должен позволить ей не только оказаться в комнате, но и открыть проклятую
Энни уже маячила в окне. Снейп замер изваянием с поднятой тростью.
Раздался звон стекла. Энни не щадила свой дом — то устроила погром в большой комнате, теперь выбила окно в своем хранилище барахла. Снейп вдруг подумал, на какие средства она этот дом содержит, а еще — кто же все-таки был тот человек, с которым она говорила, если только он Снейпу не примерещился.
Энни продолжала выбивать стекло, грязно ругаясь. Колыхались шторы, Энни была уже близко.
Она была не только сильной, но и довольно ловкой. Вот она уже стояла на подоконнике, сорвала штору и даже карниз — легко, как будто это была марля и ниточка, потом спустилась на пол.
Снейпа она не заметила, а может, была слишком сосредоточена на своих сокровищах. Снейп вспомнил о разоренных палочках и еще крепче стиснул трость, готовый отбиваться до последнего. Как бы ни была сильна Энни, вряд ли она сможет устоять против такого удара.
Энни же, тяжело дыша, пошла к двери, продолжая изрыгать ругательства. Свет она не включила — да, подобное явно случалось не впервые — и сразу начала копаться в замке. Он щелкнул, и Снейп размахнулся.
Удивительно, но он не промахнулся и не ослабил силу удара. Он попал точно Энни по голове и даже услышал, как хрустнула кость. Он только краем сознания отметил, что, наверное, убил ее, но ему было все равно.
Энни осела на пол, не издав ни звука. Снейп вздохнул и почувствовал, как по лицу текут слезы. Не от жалости, а от того, что теперь он свободен.
Он обошел тело Энни, отодвинул его ногой, почти пнул, но Энни не шевелилась. Снейпу показалось, что вокруг ее головы натекает кровь, перешагнул через Энни, напоследок опять нажал кнопку, блокируя дверь, хотя и понимал, что мертвые дверей не открывают.
Закрыл за собой дверь и вышел в коридор.
И тут его ждал удар. Входная дверь была плотно закрыта. Не веря сам себе, Снейп дергал ручку, колотил по двери ногой, плакал, потом упал на колени и стал искать ключ. Бесполезно, и Снейп с отчаянием понял, что ключ остался там, вместе с Энни, запертой в комнате с барахлом.
«Опять, опять, опять!» — как маятник, колотилась в голове безумная мысль. Потом Снейп успокоился. Ему больше ничего не грозило — Энни была мертва, он был в безопасности. Все было кончено.
Он вытер слезы и пошел в разгромленную комнату. По дороге прислушался — там, где он оставил спать вечным сном свою истязательницу, было тихо.
Снейп представлял, как скажет: «Здравствуйте, я убил человека. Он мучил меня, изнасиловал, отрезал мне палец. Приезжайте за мной, только вот я не знаю, куда…»
Прямо посреди комнаты валялась вырезка из газеты. На нее наступили, и она была порвана, но Снейп наклонился и прочитал заголовки.
«Лучшее средство от облысения —
«Пойман неуловимый воришка в аэропорту Кеннеди».
«До сих пор не найден Себаст…»
«Разыскиваются свидетели дорож…»
Снейпа это интересовало мало. Ему захотелось пить, и он даже поискал взглядом воду, но не нашел и обрадовался. Вряд ли ему было бы приятно что-то пить в этом доме после всего, что произошло. Зато он увидел папку, из которой, скорее всего, и выпала вырезка, тесемки ее были развязаны, и часть бумаг грудой валялась на полу. Там могло быть много интересного, в этой груде и в этой папке.
Что-то стукнуло. Снейп вздрогнул.
Стук повторился. Потом раздалось шуршание, что-то щелкнуло раз, другой. Сомнений уже не было — Энни очнулась и выбирается из комнаты.
Снейп бросил трость там, в комнате, рядом с телом Энни, оружия у него больше не было, только палочки за поясом. И одну он уже потерял. Он выхватил вторую, чуть ее не уронив, но развернулся и бросился наверх. Он заметался по верхнему коридорчику, не зная, куда бежать. В первую комнату? Какая там дверь? А если она не запирается? Скорее всего, не запирается, ведь Энни не могла не понимать, что он может закрыться изнутри и не впускать ее. Во вторую свою тюрьму? Он добежал до конца коридорчика и уперся в узкую и незаметную дверь.
Энни уже поднималась.
«Она дьявол, — застонал Снейп. — Она ведьма. Ее невозможно убить».
Что там говорил этот хлыщ про хоркруксы?..
Додумывать он не стал.
— Стой!
— Авада Кедавра!
Палочка от взмаха легко вылетела из рук. Снейп и сам не знал, почему крикнул именно это, но Энни, как ему показалось, остановилась и замерла. Что было с ней дальше, он смотреть не стал. Дверь открылась очень легко, от одного рывка, и, хотя Снейп отдавал себе отчет, что лезет в очередной капкан, он выскочил на крышу дома.
— Стой! Нет! Нельзя! Стой!
В крике Энни прозвучало что-то новое. Таких интонаций — испуга? — от нее он раньше не слышал. Но все равно сделал еще один шаг.
И почувствовал, как ноги теряют опору.
9. Суд
Сначала Снейп решил, что это какое-то заклинание, — месть Энни. Она решила сбросить его с высоты. Потом — что сам обессилел настолько, что не в силах устоять на ногах, и только когда он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, до него дошло, что дело не в этом. Ноги скользили, разъезжались, будто он наступил голыми ступнями на мокрые листья, раскиданные по болотной жиже, и, хотя он чувствовал поверхность, она сама ускользала из-под него.
Он больно грохнулся тощим задом, взвыл, больше от испуга, чем от боли, потому что боли не почувствовал, и продолжил орать, понимая, что не уцепится забинтованными руками, не удержится и упадет.
Снейп скользил по крыше бесконечно долго, целую вечность, сначала только задницей, потом спиной, и махал руками перед собой, а под ним было скользкое нечто, и Энни, разумеется, знала об этом.
— Акцио!
Снейп начал задыхаться от ужаса. Он почувствовал, как ноги оказались в пустоте. Падение длилось и длилось, и Снейп отчетливо осознавал каждую из своих последних секунд.