Протекторат
Шрифт:
Мы устроились за столиком, и Ева тотчас заказала ближайшему роботу-официанту два стакана апельсинового сока для нас.
— Я не о том тебя спрашивала, — сказала Тори, когда робот быстро принес требуемое и удалился. — Как ты вообще попала сюда, в это время?
Ева пожала плечами:
— Очень просто. Я ушла на вашей яхте в овердрайв, а там запустила генератор в режиме реверса. Спустившись на уровни стотысячных долей «ц», я добилась шестисоткратного замедления
Несколько секунд мы с Тори переваривали услышанное.
— Ты сумасшедшая, — сказала я. — Овердрайв на низших уровнях «ц» нестабилен, и тебе хорошо это известно. А на таких уровнях, которых ты достигла… Господи, да у тебя был лишь один шанс из десяти! Даже меньше, чем один из десяти.
— И я им воспользовалась, — невозмутимо ответила Ева. — Один шанс из десяти — это совсем неплохо, хоть что бы вы там ни говорили. Кстати, поэтому я не стала делиться с вами своими планами — вы бы наверняка мне помешали. А так, я здесь, с вами, и мы вместе переходим из прошлого в настоящее. — Она посмотрела на свои часы. — Насколько я понимаю, до этого знаменательного события осталось всего несколько минут.
Сделав глоток сока, я удрученно покачала головой:
— Какая же ты бессовестная, Ева! Ты хоть подумала о своей матери, когда бросалась в эту авантюру? Разве ты не понимала, что тем самым разобьешь ее сердце? Ведь ты была единственным, что осталось у нее после смерти твоего отчима.
— А еще Конте, — добавила Тори. — Что ты с ним сделала! Он так нуждался в твоей любви и поддержке, а ты бросила его в самый трудный, в самый ответственный момент. Он так никогда и не женился, у него не было ни семьи, ни детей. Он стал величайшим государственным деятелем в истории Терры-Сицилии, но чисто по-человечески не был счастлив ни единой минуты.
Ева смущенно потупилась.
— Да, — тихо сказала она. — Я бессовестная. Я стерва бездушная. Я… я эгоистичная. Мне стыдно за то, что я сделала. Поверьте, я очень страдала весь этот год, проклинала себя. Марчелло… президент Конте был единственным мужчиной, которого я любила. Я хотела прожить с ним всю жизнь, чтобы он всегда был рядом со мной, чтобы мы вместе воспитывали наших детей… И мама, бедная мама… Но я не могла иначе. Поймите, не могла! — Ева подняла голову и с мукой поглядела на нас. — Я не могла жить в прошлом, это убивало меня. Другие удовольствовались тем, что их будущее еще не построено, что они сами могут выбирать свою судьбу, но я… для меня этого было мало. Для меня это все равно оставалось прошлым — предопределенным или нет, не важно. Я хотела жить в настоящем.
Я придвинула к ней свой стул и обняла ее за плечи.
— Все в порядке, дорогая, мы не осуждаем тебя. Мы с Тори все понимаем — ведь ты физик, ученый, и тебя не мог обмануть тот суррогат будущего, который в действительности был недостроенным прошлым. Остальным было достаточно, что их свобода воли не ограничена, что их дальнейшие поступки никем не предопределены. Но тебе этого мало, тебе нужно больше.
— Да, мне нужно больше, — подтвердила Ева, склонив голову к моему плечу. — Гораздо больше.
— Ну что ж, ты получишь это «больше», — сказала Тори, сняла с запястья часы и положила их на стол. — Момент «стыковки» приближается. Осталось меньше минуты. Точнее, пятьдесят две секунды… пятьдесят одна… пятьдесят…
Мы как завороженные смотрели на дисплей часов, а Тори вслух продолжала отчет. Посетители за соседним столиком озадаченно поглядывали в нашу сторону, однако нам было все равно. Пускай думают, что хотят, нас это не касается.
Когда до «стыковки» осталось десять секунд, мы с Евой не выдержали и присоединились к Тори.
— Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре… Три… Два. Один. Есть!
Вокруг нас ничего не изменилось, и жизнь продолжала идти своим чередом. Ни один человек из сотен миллиардов людей, населяющих Галактику, не почувствовал в этот момент ничего особенного; ни один прибор в бесчисленных исследовательских лабораториях не зарегистрировал никакой аномалии. И только мы трое знали, что только сейчас наш мир стал существовать по-настоящему, что лишь несколько секунд назад он состоялся в реальном времени Вселенной.
Слегка дрожащей от волнения рукой я подняла стакан с соком и произнесла:
— Вот и все, дорогие мои. Дело сделано. Выпьем же за присоединение нашего мира к бесконечной семье других миров. Теперь перед нами открыта вся безграничная Вселенная.
Мы дружно выпили, а когда поставили пустые стаканы на стол, к нам с Тори пришел зов. Нас звала к себе наша третья сестра, Софи, чтобы показать нам всю безграничную Вселенную, частью которой мы только что стали. Прихватив с собой Еву, мы немедленно последовали на зов. Так началась новая глава нашей жизни.
Но об этом — уже в другой раз.