Протер
Шрифт:
То появлялась перед ним экономка, в слезах и с упреками, причем говорила она противным мужским голосом того противного господинчика, который выделился из доктора, и доктору хотелось задушить ее собственными руками. То появлялся господин Останцони и предлагал залезть в череп многоуважаемого лауреата и посмотреть, что и как там устроено, раз уж он такой умный. Потом доктор летел с этим самым сумасшедшим куда-то вдаль, вдаль, вдаль, вкручиваясь в какие-то космические спирали и превращаясь сам то в спираль, то в космическую плазму, то в мириаду маленьких точек, причем было такое ощущение, что каждая точка является носителем своего собственного сознания, оставаясь при этом и доктором, и
Он решил поехать и отдохнуть пару дней на природе. Половить рыбку, посидеть в сауне и подумать над загадками человеческой психики вообще и над природой деллириума в частности. Но секретарша напомнила ему, что у него сегодня обговорен прием на Манхеттене с господином Питцером-младшим. Доктор от этого скрючился, как от острой зубной боли, и посоветовал секретарше не ездить сегодня в район Манхеттена вообще, а к башням не подходить, если даже предложат все блага мира. Позже, уже находясь на природе, в маленьком чудесном отеле на берегу дивного озера, он услышал заявление президента Соединенных Штатов о том, что против их страны совершен акт вандализма. Первыми мыслями его после этого заявления были мысли благодарности господину Останцони. Ведь как ни говори, он спас ему жизнь, заплатив при этом за прием немалые деньги. Вот уж поистине не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Краткосрочный отпуск был прерван. Нью-Йорк был похож на растревоженный муравейник. Психологический офис доктора тоже. Секретарша была в полной растерянности. Сказала, что беспрестанно названивает какой-то сумасшедший, представляется именем профессора и все время поздравляет доктора с днем рождения.
– Это не сумасшедший, – произнес доктор задумчиво, – но и нормальным его нельзя назвать. – Вот и опять звонок, это наверняка он! Подойдите сами, у меня уже скоро начнется припадок истерии!
– Привет, родственник! – прозвучало в трубке. – Ну, сначала с днем рождения!
– У меня он уже был в марте.
– А теперь еще и в сентябре!
– Что вам угодно?
– У меня для вас две новости, хорошая и плохая. С какой начинать?
– Начните с плохой.
– Ну, хорошо. Я позвонил уже в полицию и уведомил о том, что ты знал о готовящемся теракте и не предупредил.
– Зачем ты это сделал?! – закричал доктор в трубку страшным голосом.
– Ну, во-первых, всегда надо говорить правду и только правду. А во-вторых, любое доброе дело должно быть скомпенсировано злым, я и так устал делать для тебя добрые дела.
– Ну и что же ты доброго для меня сделал?
– Во-первых, я реализовал твое давнее и очень скрытое желание высказать твоей экономке все, что ты о ней думаешь. Ну, там порядок, каша, проблемы девственности. Ведь это же неприлично в конечном итоге оставаться до смерти девственницей!
– Но это дело вкуса! – возразил доктор.
– А во-вторых, я отомстил твоему оппоненту, давнишнему, надо сказать, твоему врагу. Доктор мгновенно вспотел, и ему стало холодно. – Что ты ему сделал?! – едва выдавил доктор из себя.
– Ах, все просто, хотелось сделать больше, но не получилось. Я сначала просто плюнул в его гнусную морду, потом повторил твою концепцию по поводу возникновения деллирия спонтанно, и не на основе детских комплексов, а на основе нереализованных подсознательных желаний. А когда он мне стал возражать, я просто дал ему в глаз и сказал, что сегодня еще и не то будет, мол, приходи-ка на Манхеттен, там я тебя отделаю, как бог черепаху.
– Все ясно, господа, все ясно, я вам все сейчас объясню! Вам воды или виски со льдом?
– Да уж, объясните! – произнесли двое в штатском в один голос.
– Я его не убивал! Это все он, террорист проклятый!
– Вот о терроризме мы бы хотели узнать больше, – снова в один голос произнесли загадочные персоны в штатском. – Откуда вам было известно о теракте?
– Говорите по одному, – попросил профессор. – О теракте я узнал по телевидению, было выступление президента.
– Не прикидывайтесь дурачком! – строго произнес тот, который был постарше. И продолжил: – А как же ваша секретарша заявляет обратное, ваша экономка также подтверждает то, что вы знали о готовящемся теракте.
– Итак, откуда вы знали? Возможно, вы даже соучастник, хотя вряд ли, – выразил сомнение один из фэбээровцев. – Но со всем этим мы должны разобраться. Нам поступил сигнал, и очень серьезный сигнал. Так что придется отвечать!
– Я это сам узнал только на днях от господина Останцони.
– Это кто такой? – спросил один из агентов.
– А просто сумасшедший.
– Где он живет, адрес, телефон?
– Да вот, пожалуйста, его визитная карточка. Только вряд ли вы его застанете на месте. Он же в другой галактике. Хотя нет, тот, который Останцони настоящий, он никуда не улетел, а улетел другой, искусственный. Там, правда, есть еще один, так он очень зловредный, от него можно ждать чего угодно. И там еще один с ними, от него все зло. Это он профессора-коллегу моего убил.
– Кого убил? – заинтересовался старший.
– Ну, как кого?! – удивился доктор. – Профессора Рузвецкого, конечно. Двое как-то странно посмотрели на мирового светилу психологии, но визитную карточку забрали, предложив при этом в ближайшее время Нью-Йорка не покидать.
– А здорово я все придумал! – пьяно кричал Фейденберг, наливая себе уже какую порцию настоящего ямайского рома. – И денег у нас сейчас пруд пруди, и все мы находимся в безопасности. И дураков этих обули, как хотели!!
– Ну, не присваивай себе чужого, – возразила госпожа Останцони. Она была в приподнятом настроении после того, как у них все так хорошо прошло и она выместила свою привычную злобу на горничной отеля, где они сняли один номер на троих. Правда, потом ей пришлось дать той 50 долларов в виде компенсации, но, как известно, за удовольствия надо платить. – Это не ты все придумал, – продолжила она, – а наш славный Ости, ты только все технически организовал. – А зачем нам этот проклятый Ости? Давай его убьем и деньги поделим пополам, ведь 5 миллионов очень плохо делятся на троих. – Да и на двоих они делятся плоховато.
– Смотри у меня! – предупредил Фейденберг.
– Я тебя урою быстрее, чем ты составишь свой очередной милый планчик, где ты отведешь мне главную, но пассивную роль симпатичного покойничка.
– А может, я тебе уже в твой дурацкий ром стрихнина подсыпала или мышьяку? Фейденберг с ужасом посмотрел не нее.
– Да шучу я, шучу, ты такой милый в постели, просто зверь! И Останцони тоже душка. Он так терзает мою задницу, просто прелесть!
– По задницам и я неплохой специалист! – злобно пробурчал Фейденберг.