Против правил
Шрифт:
– В прошлом году продали жеребенка, в этом сезоне он всех обставил на скачках в Калифорнии.
– Слышал о нем, – заметил Айра Моррис. – Ирландский Риск, родился от Ирландской Бури и Бродяги. Ходят слухи, что от них есть еще один жеребенок. Как насчет продажи?
– Ни одна из лошадей, указанных в каталоге, не будет продана до начала торгов, – твердо ответила Кэтрин.
– Ладно, понимаю, – покладисто откликнулся Моррис. – Ничего, если я взгляну на жеребчика?
Кэтрин пожала плечами и улыбнулась:
– Я не против, только жеребенок не
– Упрямая? – осведомился Пол Вернон.
Кэтрин улыбнулась еще шире и показала на изящного жеребенка, гарцующего по выгону.
– Хулиганка просто не такая, как все, – ответила она.
Они молча смотрели, как грациозно и легко, словно танцуя, лошадка бегает по траве. И только когда она поравнялась с другой лошадью, стали заметны рост и стать. Поскольку Ирландочка была столь изящна, поначалу в глаза не бросалось, насколько она сильна и высока, под гладкой шкурой переливались крепкие мускулы. Сторонний наблюдатель замечал сперва внешний блеск, энергично изогнутую шею и плавность шага. Потом, подобно озарению, приходило понимание того, что жеребенок – просто ураган, и тонкие ноги на самом деле все равно что сталь.
– Она не продается, – снова сказала Кэтрин. – По крайней мере, не в этом году. Рул решил оставить ее.
– Если не возражаете, я бы хотел переговорить с ним.
– К сожалению, не получится, – слегка отступила от правды Кэтрин. Ей не очень-то нравился Айра Моррис. Он казался холодным, расчетливым человеком. – С Рулом произошел несчастный случай в начале недели, и он не встает с постели, его нельзя беспокоить.
– Очень жаль это слышать, – немедленно откликнулся Вернон. – Что стряслось?
– Его лошадь оступилась и упала вместе с Рулом, придавив ему ногу.
– Перелом?
– Боюсь, что так. И сотрясение мозга, поэтому нам приходится держать его в тишине и покое.
– Какая жалость, особенно в свете скорых торгов.
– О, уж это-то он не пропустит, – заверила его Кэтрин. – Насколько я знаю Рула Джексона, он успеет встать на ноги. Надеюсь только, что удастся продержать его в кровати хотя бы до конца этой недели.
– Вот упрямый, да? – засмеялся Вернон.
– Как мул, – горячо поддержала Кэтрин.
Айра Моррис нетерпеливо переминался с ноги на ногу, и Кэтрин поняла, что здоровье Джексона его не волнует. Этого человека занимали лишь лошади, и, насколько ей было известно, на продажу до начала торгов у них ничего не имелось. Рул уж точно в курсе, каких лошадей выставил на аукцион, но, поскольку каталоги еще не вышли из типографии, единственный способ узнать – спросить Рула, а она не собиралась этого делать.
Мистер Моррис еще раз оглядел ранчо.
– Еще кое-что, миссис Эш, – отрывисто бросил он. – Я приехал сюда потолковать о делах, а сейчас не пойму, с кем мне говорить. Кто всем заправляет, вы или Джексон?
Кэтрин помолчала, обдумывая ответ.
– Владелица ранчо – я, – наконец промолвила она ровным тоном. – Но мистер Джексон управляет им для меня и больше
– Так он принимает окончательные решения?
Кэтрин это стало раздражать.
– О чем, собственно, речь, мистер Моррис? Если вы хотите купить лошадь прямо сейчас, тогда мой ответ – к сожалению, никаких сделок до начала торгов. Или у вас что-то другое на уме?
Мрачная, неприятная улыбка и холодный взгляд пронзили Кэтрин.
– Что если я хочу купить все? Все – лошадей, землю, постройки?
Кэтрин была потрясена. Отбросив с лица волосы, она огляделась. Продать «Угодья Донахью»? В этом старом доме она родилась. Знала каждую пять земли, любой холмик и ямку, все запахи и звуки. Здесь она полюбила Рула, стала женщиной. Невозможно продать воспоминания… она уже открыла рот, чтобы сказать об этом Моррису, но тут ей в голову непрошено пришло: если у нее не будет ранчо, ей не придется волноваться о том, что больше хочет заполучить Рул – ее саму или землю. Так она будет знать наверняка.
Если ей вообще хочется это выяснить. При мысли о том, что ответ может оказаться больнее самого вопроса, Кэтрин стало нехорошо. Рул не простит ей, если она продаст «Угодья Донахью».
Кэтрин выдавила улыбку для мистера Морриса:
– Есть одно большое «но», а именно: я никогда не думала об этом. Не могу принимать поспешных решений.
– Но теперь вы подумаете? – настаивал тот.
– О да, – заверила она его. – Обязательно.
Ей будет трудно думать о чем-то другом. Странным образом мистер Моррис поменял их с Рулом ролями. Действительно, что ей нужно больше: ранчо или Рул Джексон? Сохрани она землю, возможно, никогда не узнает, какие чувства Рул испытывает к ней на самом деле. С другой стороны, если она продаст «Угодья Донахью», то может потерять Рула навсегда, даже если будет твердо знать, как он к ней относится.
Кэтрин понимала, что такое предложение следует обсудить с Рулом, хотя и предвидела, как тот отреагирует. Рул будет категорически против продажи. Но он управляющий и должен быть в курсе происходящего, пусть даже Кэтрин и пугала мысль о том, чтобы его расстроить.
Обед она принесла позже обычного. Сначала ее задержали Пол Вернон и Айра Моррис, потом она решила быстренько принять душ, чтобы смыть пыль и грязь, прежде чем браться за все остальное. Пока Лорна собирала на поднос блюда для Рула, Кэтрин, прислонившись к буфету, с аппетитом съела сандвич, удивляясь про себя, почему Рул до сих пор ее не зовет. Может, спит.
Но нет. Когда она вошла, он осторожно повернул голову и посмотрел на нее, и Кэтрин аж замерла под его суровым взглядом. Рул обвел глазами ее дочиста отмытое тело: от длинной косы, в которую Кэтрин заплела волосы, вниз по легкой хлопковой блузе без рукавов, выцветшим джинсам, до ее босых ног. Аккуратно пристроив поднос на ночном столике, Кэтрин спросила:
– Что стряслось? Голова болит…
– Слышал, ты подумываешь о том, чтобы продать ранчо, – хрипло откликнулся он, стараясь приподняться на локтях.