Против течения, Морозов Юрий Николаевич

Против течения

на обложку

Морозов Юрий Николаевич

Шрифт:

И. Доценко — барабаны в № 2,3.

И. Фёдоров — барабаны в № 1,4,11,12.

В. Ханутин — барабаны в № 6,9.

А. Романюк — бас в № 1–4, 6,9-12.

Н. Кадыров — бас в № 5,7,8.

М. Климешов — фортепиано и габой в № 12.

М. Шалагаева — бэк-вокал в № 3,7.

Запись осуществлена на Петербургской студии грамзаписи на Васильевском острове в следующей хронологии: № 2,3,10 — записаны осенью 1998 г. № 1,4 — весной 1999 г.

Остальные — в течение января-августа 2000 г.

«Девочка-боль» в абсолютно законченной музыкальной форме, но абсолютно без слов хранилась на архивной ленте различных проб и набросков лет 7–8, не меньше.

Я пробовал нашпиговать эту песню различными вариантами слов не один раз до весны 99 года, но ничего не получалось. Надо было проваляться с болью в спине целую зиму 98–99 гг., чтобы при очередной попытке вербализации слова без особых усилий сами собой легли в давно уготованные для них лунки.

«Песня ночи» — одна из тех редких песен, для которой я написал сначала стихи бессонной белой ночью 98 г., а утром подложил нехитрую гармонию из трёх минорных и двух мажорных аккордов. Поначалу столь незамысловатая музыка предполагала, что я разовью её в нечто большее, но, проиграв набросок по телефону одной знакомой меломанке, я убедился, что песня уже живёт и действует на слушателя и в таком виде. Дальнейшая аранжировка — дело техники и воображения дневного, но с прицелом на то, чтобы раздолбать всю эту сопливую романтику ленконцертовских и бардовских белых ночей.

«Заложники любви» — задумана на размер 4\4, но во время пробных дублей И. Доценко стал играть её на барабанах как блюз в размере 6\8. Я сначала воспротивился такой перемене, но играть стало как будто бы веселей и напористей, и неожиданно для меня песня превратилась в блюз… по уверению одного, в общем-то искушённого в музыке журналиста — «лучший блюз на русском языке».

«Принцип вхождения» и «Успеть проснуться» — основные партии акустической гитары для этих песен я записал дома на цифровой магнитофон «ДАТ» осенью 99 года перед тем, как лечь в больниц на химиотерапию в третий раз. Чувствовал я себя совсем хреново, поломанный позвоночник болел со страшной силой, и я надевал спец. корсет во время записи. Делал дубль, другой и ложился на диван, чтобы передохнуть, потом опять делал дубль и опять ложился. Боялся, что в дальнейшем я вообще не смогу играть на гитаре и спешил сделать болванки и демо-варианты с вокалом, пока я ещё в силах. К весне 2000 г. я слегка отошёл от болезни и больничных депрессий и записал дома на «ДАТ» сольные партии эл. гитары к этим двум песням, а потом, дойдя до студии, скомпановал все болванки и разные партии, дополнив потом вокалом, клавишами, губной гармоникой и басом в исполнении Н. Кадырова.

«Послушница» — эта песня родилась из названия. Как песенное я его задумал давно, но как реализовать словесно и музыкально не мог решить в течение нескольких лет. Знакомство с монахинями Иоанновского монастыря дало толчок старой задумке, и она реализовалась вдруг за 3–4 июньских дня 99 года.

«Больница». Однажды январской ночью 2000 г. мне не спалось из-за огромной дозы дексаметазона (химия), и я стал перебирать старые наброски текстов к песням. Попались такие строчки: «Я в больнице лежу, помираю совсем…» и что-то дальше, но в ином ключе, чем в песне в законченном варианте. Написал я это давно, давно, когда жил абсолютно здоровым кроликом и так как настоящего опыта страданий у меня не было, то и текст остался незавершённым. Под свежим впечатлением от моей больничной эпопеи я зацепился за первую строчку и написал новый текст из трёх восьмистиший. А утром, не мудрствуя лукаво, решил, что для таких страдальческих слов гармония должна быть не слишком заумной, и, использовав всего девять

аккордов, быстро саккомпанировал написанным ночью словам. Песня, видимо, из-за упоминания его имени, стала любимой доктора Артура Ахметсафина, и он задрючил ею всех приходящих в его кабинет друзей, музыкантов и сослуживцев в 1-м Меде.

После написания последних пяти песен меня не оставляло чувство, что они слабые, вторичны (потому что я сам был тогда очень слаб и вторичен, еле-еле переползал из комнаты в кухню) и, чтобы убедиться в этом, записал на всё ещё функционирующую двухканальную «Астру-209» демо-версии этих песен с элементами аранжировки на второй гитаре, клавишах, с подголосками и лёгкой перкуссией. Эти опыты домашнего музицирования я вновь дал послушать моей музыкальной альтер эго и, убедившись, что материал впечатляет даже в таком виде, я стал готовить его для студии.

В раскачке таких песен, как «Не всерьёз» и «Музыка западного побережья», большую роль сыграл барабанный дуэт В. Ханутин — барабаны и А. Романюк — бас. Вова уже ушёл к этому времени из «Чиж & С», но по старой памяти часто заглядывал на студию. Вместе с А. Романюком у них всегда выходили чудные ритм-драйвы для моих песен (альбом «Иллюзия»). И в этих двух вещах рифовые проходы и сами фактуры получились гораздо лучше, чем я задумывал. Мастерство в карман не спрячешь. Спасибо парням за настоящий рок-н-ролл.

«Отходную» на фортепиано пообещал сыграть Чиж и, как человек слова, в назначенное время прибыл на студию, но в совершенно невменяемом состоянии. Предчувствуя, что он будет не в состоянии играть, Серж захватил с собой своего приятеля М. Климешова, тоже хорошего клавишника. Тот сыграл партию ф-но и гобоя, а Серж лежал за пультом и иногда кричал что-нибудь вроде: «Михаил, а тебя за эту «до» в училище не били по рукам?!» На что мы отвечали бодуневшему суперстару: «Лежи уже, хроник!»

Весна 2001 г. Январь 2002 г.

Ремастированная дискография на 46 CD

1. Ретроскоп. 1968-71 / Босяки. 1971

2. Вишнёвый сад Джимми Хендрикса. 1973,75 / Остров Афродиты. 1974-76

3. Земля гномов. 1972-76

4. Голгофа-5.1975

5. Сон в красном тереме. 1973-76

6. Группа памяти М. Кудрявцева. 1976 / Акустический проект. 1973

7. Свадьба кретинов 1974,76 / Там, где дали темны. 1977

8. Session — 77.1977

9. Джаз ночью. 1978

10. Прощай Rock. 1978 / Вечности река. 1979