Против всех!
Шрифт:
— Свет, в нем все дело. Север светлее юга, восток, как правило, отливает едва заметной синевой, а запад желтизной. К тому же Небо тут как карта, облака почти не двигаются, по ним и их форме тут спокойно можно ориентироваться. Возникновение же новых облаков или изменения формы старых тут очень спокойно можно разглядеть, запомнить и уже с некоторыми поправками ориентироваться по ним.
— И куда же на нужно?
— Смотри, вон облако, немного смахивающее на косой треугольник, окажемся под ним, увидим другое — овальное с одним углом, нам нужно дойти к нему, а от него там совсем недалеко на запад.
—
Вот ведь как, а я-то гадал, как тут ориентироваться вообще? Интересно, а сменность дня и ночи тут определяют?
— А ночь и день как определять?
— По тональности неба, и "яркости" почвы. Но это нужно тут прожить достаточно долго, чтобы такие мелочи стали заметны.
Так вместе мы шли, шли и еще раз шли. Последние слова меня немного успокоили, особенно когда мы достигли овального облака с треугольной стороной. Подойдя к нему достаточно близко, мы повернули и пошли на запад. Вскоре мы дошли до камня.
— Это тут, сказал Рустам. Нужно только камень сдвинуть.
— Хорошо, давай сдвинем.
Мы начали толкать камень. Он был достаточно легким, что бы вдвоем мы его смогли отодвинуть. Под камнем оказалась приличных размеров яма, в которой были сложены разные предметы, в том числе и несколько больших кусков пластика. Вот уж клад, так клад.
— Ну, вот и пластик, о котором я говорил.
Я же спустился в яму и поднял кусок пластика. Повертев его в руках, я убедился, что это настоящий кусок строительного пластика, белого цвета, неровно обломанного.
— Настоящий, удовлетворенно сказал я.
— Конечно настоящий, ответил Рустам, после чего я почувствовал удар в спину.
Рустам, ударив в спину, решил добить меня, однако я был уже далеко не тем сопляком, который только — только попал в этот мир. Так что следующий удар я принял на край щита, держа его двумя руками. В душе же даже порадовался, что он постоянно у меня на руке, доставать не приходится. Сильный был удар, но мне можно сказать повезло, и пришелся он частично по щиту, частично в землю, отчего та выбросила в воздух небольшое пыльное облако.
Толкнув Рустама ногой, я принял более ровное положение — почти поднявшись, но сделав упор одним коленом в землю. Пока я доставал оружие — кинжал, ведь меч из такой позиции не достать, а на топор просто не хватило бы время, Рустам попытался опять меня убить.
Я даже успел порадоваться доспехам, без них бы и первый удар стал бы для меня последним, но и этот удар, минуя щит, пришелся на доспехи. Увы, владел щитом я так себе, и от грамотного соперника это было очень слабой защитой в моих руках. Однако доспехи выдержали и этот удар, вот только синяк наверняка будет, хотя может и не будет, не знаю точно, возникают ли на этом псевдотеле синяки — не доводилось пробовать, ситуации такой не возникало.
Благодаря этому удару Рустама, мне удалось его достать кинжалом. Наверно мне очень сильно повезло, но попал я как раз в то место, где сходились его доспехи, ниже подмышки, но выше ребер. Воткнув туда кинжал, наблюдал, как утренняя звезда выпадает из его резко ослабевшей руки, а тело Рустама падает на землю, захлебываясь кровью.
Наверно попал удачно, подумалось мне, — задел что-то жизненно важное. Но все-таки, каков
— Зачем ты напал на меня? Спросил я умирающего Рустама.
— Был очень удачный момент, я не мог не попытаться. Да и ты был сильнее, а значит забрал бы все, да еще и меня мог убить, чтобы забрать Искру.
— Возможно, просто ответил я, хотя даже не думал об этом.
— Это суровый мир, тут нет веры никому, ты Против всех! Захрипев, произнес Рустам, после чего продолжил слабеющим голосом. — Друзей тут не бывает, только рабы, вместо любви — ненависть, вместо чести — ложь, обман и предательство. Сегодня тебе повезло, но так не будет длиться вечно, в конце концов, ты кончишь, как и Я. Произнес Рустам с большим трудом — кровь мешала, после чего спустя какие-то доли мгновения умер.
— Нет, я так не кончу, говорил я мертвецу, подбирая его Искру, достаточно яркую, к слову сказать. — Скорее я уничтожу Всех, кто станет на моем Пути.
Но так ли это было на самом деле, и уверен ли я был в тот момент в своих словах? На что мне придется пойти ради того что бы вернутся к прошлой жизни? Скольких мне придется убить, а скольких предать? Ступив на этот путь, возможности повернуть, уже нет. Или может, есть, но к чему я приду в этом случае?
Глава 10
Трофеи были классными, по-другому и не сказать! Реально материальные предметы были не только в виде нескольких кусков пластика, там так же присутствовали несколько кусков железа, а может быть и стали — в этом я, увы, не разбираюсь. Однако само наличие трофеев радовало меня, пусть даже получены они путем убийства человеческой души, притом разумной.
Эта жизнь похожа на игру, и я серьезно собирался стать одним из лучших игроков! Этот мир изменил меня за очень короткий срок, хотя думается мне, что он просто показал истинную Душу моего бренного тела. Раньше было иначе — готовность убить человека, который мешал бы мне очень сильно и раздражал или злил не важно, присутствовала. Но только в мыслях все это происходило, как известно, мысли не убивают. Послесмертие же совсем стерло границу между моим предыдущим Я, которое жило на Земле, и тем Я, которое осознало себя после смерти. Реальность изменилась, и мне ничего не оставалось кроме как измениться вместе с реальностью — подстроившись под нее. Альтернативой же было бы прекращение существования.
Мораль, тут она совершенно не уместна, и подтверждается это банальным предательством Рустама. Мне повезло, что предали меня не совсем удачно, а то быть мне еще одним трупом на вечном поле битвы! Но раз Госпожа Удача меня сберегла, значит, я достоин большего — может, и правда уничтожить этот уже упорядочено сложившийся порядок? Нет, думаю, я слишком высоко себя ценю. Даже думать об этом не стоит — вдруг мысли сбудутся? Скорее всего, мне просто тупо повезло. Но мыслится мне, что кое-кто давно исчерпал свой лимит везения, а значит, после полосы везения следует что? Все верно, волосатая задница Госпожи удачи! Буду, надеяться что мне удастся "сделать" ее в зад до того момента, пока меня не "сделают" в зад более удачливые "удачники".