Против всех
Шрифт:
– Возможно, ты и прав.
Спустя час злодеи переминались с ноги на ногу около городских врат, здесь собралась вся компания, которая их сегодня встречала, только сейчас добавился пожилой седовласый священник, весьма упитанного вида. И целый, самый настоящий паладин.
Воин света возвышался над священником на целую голову, и грозно на него взирал, что-то грубо выговаривая. На нем была тяжелая массивная броня, скрывающая все тело защитным панцирем, не защищенной оставалась только лысая голова, на которой был стальной обруч с непонятными знаками. Закончив беседу со священником, паладин повернулся и зашагал в их сторону, сверля прищуром голубых
– Приветствую вас, - произнес паладин, и потом с ухмылкой добавил.
– Братья. Не делайте такой усталый вид, я гарантирую, что вам там не продеться сильно напрягаться.
– Мы надеемся, - весело ответил Бодряк.
– Уважаемый...
– начал было Владимир.
– Называйте меня Геормий, - прервал он Убийцу.
– Геормий, среди нашего отряда лекари есть, - поинтересовался Владимир.
– Да, вон тот жирный ублюдок, - грубо произнес паладин, кивая на священника.
– Он вполне умелый лекарь, и должен помочь с твоим глазом. Но ели он артачится артачиться, скажи что Георм просил помочь.
– Хорошо, - улыбнулся парень.
– Пойду прямо сейчас с ним поговорю.
Злодей подошел к священнику, который со злобным лицом что-то вычитывал в длинном свитке:
– Отец, вы не могли бы взглянуть на мою рану?
– Нет, скоро мы пойдем в бой, все мои силы пойдут на лечение раненных, и я не сестра милосердия что бы лечить всех юродивых от их застарелых болячек, - даже не взглянув в сторону Владимира, зло прошипел священник.
– Мне с вами идти в бой, мой левый глаз не видит, много ли пользы от такого героя?
– Предостаточно если вы до сих пор живы, герой, - улыбнулся священник.
Владимир вернулся к Бодряку:
– Если в пещере подвернется возможность, валим жиробаса!
– С ним все так плохо, - удивился агент.
– Он совсем берега попутал, пока я его не завалю своими руками, спокойно жить не смогу, - уверенно заявил Владимир.
– Хорошо.
Группа была собрана, четырнадцать человек, в основном деревенские охотники, была еще несколько воинов вооруженных короткими мечами. Но своим обшарпанным видом и дырявых давно не знавших молота и наковальни доспехах, не внушали особого доверия, обычные наемники. В бою из всего отряда только паладин внушал уверенность, сильного и непоколебимого бойца, на которого можно положиться. Остальные же, сплошное отребье.
К вечеру этого дня они наконец добрались до пещеры правда по словам охотника организовывал разведку местности, охраны у входа в пещеру не было. Паладин был главным из нас и он принимал решение, будем ли мы начинать штурм без разведданных или же ждать неизвестно сколько пока охотники все пронюхают, а это большое количество потерянного времени.
Даже своим не особо опытным глазом в спускающихся сумерках, Владимир хорошо различал свежие следы, от ног сотен людей, которых какого-то черта, отправили в пещеру, для неизвестных целей.
По отряду прошел шепот, Геормий принял решение о начале штурма, и подавая пример, первым легким бегом направился темному зеву где и скрылся, Владимир кивнул Бодряку и они сорвались с места догоняя паладина, а все остальные скидывая трусливый ступор отправились за ними.
У Владимира сбился шаг, в пещере была словно другая атмосфера мощного запаха железа, парень не был дураком и сразу понял, что они опоздали, здесь произошло массовое убийство или что-то наподобие, уж слишком сильным был запах крови. Несколько особо впечатлительных охотников из отряда уже помечали стены свежей
Десяток минут сплошных поворотов, они едва успевали следовать за серым плащом паладина постоянно мелькающем при следующем повороте, но все же они его догнали. Паладин стоял, скрываясь за небольшой колонной, за которой открывалось большой темный зал, освещенный только в самом центре, где происходило самое настоящее человеческое жертвоприношение.
В центре зала на большой выдолбленной в камне плите изрисованной белыми символами, было углубление, куда и стекала вся кровь с лежащих на краях обескровленных тел. Когда последняя капля крови покидала мертвые тела, их тут же отбрасывали в сторону ассистенты в темных балахонах и ставили на их места новые жертвы к которым тут же подходил один человек, в расшитой красными символами мантии и качественно от края до края надрезал горло.
Трупов вокруг плиты было множество, пола под ними видно не было, мужчины женщины дети старики, ни к кому не было проявлено жалости. В клетках у стены еще оставалось около десятка живых и уже распрощавшихся со своей жизнью людей.
Паладин окончания ритуала ждать не стал, и молча рванул в сторону плиты, снося голову ближайшего ассистента своим монструозным молотом. Владимир с Бодряком рванули следом и успели убить по паре разумных, прежде чем их главный заметил чужое присутствие.
– Арморат, сен'цу, стругут, - тяжелым голосом произнес он.
– Убейте их, мои рабы!
Владимир навидался всякого за свою жизнь, и у него давно от животного страха, не вставали волосы дыбом. И сейчас он сбился с ритма и не нанес смертельный удар по подвернувшемуся под руку человеку в темной балахоне. Дело в том, что тела жертв с перерезанными глотками одновременно закопошились ковром живой плоти, принялись неуверенно подыматься на ноги. Но на их лицах была всего одна эмоция, эмоция бесконечного страха превратившие их лица в страшные неподвижные маски, а через глубокие раны на шее стали быстро прорастать длинные клыки, от чего даже руки Убийцы стали выбивать дрожь.
Поднявшиеся на ноги твари, обратили свое внимание на всех живых и в следующий миг сорвались, быстрыми прыжками и понеслись ко всем живым присутствующим в этом зале. Они не делали различий между воинами света и людей в темных балахонах, и буквально разрывали благодаря появившейся в них нечеловеческой силе. Только Медиум оставался в не этой бури и продолжал начитывать страшные слова неизвестного ритуала.
Бодряк и Владимир стояли спиной к спине, монстры не ведающие страха навалились на них безумной волной. Убийца сразу стал использовать шест, каждый взмах которого раскидывал тварей, разбрасывая их по всему залу, но они не замечали повреждений, которые с легкостью свалили бы быка, и снова подымались, бросаясь в безумную атаку. Агент, пользуясь невероятной защитой своих лат, не замечал укусов мощных пастей и методично избавлял их от лишних конечностей своими длинными мечтами. Чуть дальше их, был погребенный под шевелящейся массой паладин, казалось бы в такой ситуации выжить невероятно сложно, но после жуткого треска разрываемой плоти от мощного взмаха большого молота, куча мала разлетелась явив им невредимого и чуть расстроенного паладина чьи молниеносные удары молотом, плющили тварей превращая их в неподвижные, но еще живые мешки с мясом.