Противоборство
Шрифт:
Результаты учебных стрельб сопоставлялись с теми, что были в бою. Вспоминали удачи и ошибки, прикидывали, как лучше ударить по цели – чуть правее или левее, выше или ниже, с ходу или с остановки. Коллективная мысль работала активно. Потом подводились итоги, делались выводы.
Экипажи часто поражали цель с первого выстрела. Именно такая им ставилась задача. Ведь в танковом бою, если с первого выстрела не поразил врага, второго выстрела можешь и не успеть сделать.
Стрельбы прекратились вынужденно: кончились бронебойные снаряды, остались одни фугасные, всего несколько штук.
– А ну-ка, фугасным...– предложил
Он встретился взглядом с командиром роты Добрыниным, высоким, несколько тяжеловатым блондином. Тот, чуть наклонив крупную голову, сказал:
– Разрешите попробовать?
– Передайте техникам, пусть выведут мишень на пригорок, навстречу Добрынину, и по сигналу флажком отвалят в сторону,– распорядился командир полка.
Экипаж Добрынина занял места в машине. Танк принял в сторону, сделал крюк, развернулся на встречный курс с мишенью. Тягач едва успел отцепить трос и податься в сторону, как в руке руководителя стрельб помначштаба Битковского взвился флажок. Тотчас грянул выстрел. «Пантера» как бы присела, а потом прилегла. К ней подбежали люди. Вместо танка перед ними лежала груда металла. Снаряд проломил лобовую броню, все швы между броневыми листами лопнули, лобовой броневой лист провалился внутрь, а сверху на него села покосившаяся башня...
– Все. Испортил мишень,– констатировал командир полка.
Добрынин сдержанно улыбнулся. Это был его коронный удар, и, кстати, последний в этом полку. Танкисты еще с восхищением обсуждали выстрел Добрынина, а он уже укладывал вещмешок. Уровень командира роты офицер перерос. Его переводили в другую часть с повышением. [446]
После разгрома корсунь-шевченковской группировки противника командир 11-го гвардейского танкового корпуса генерал А. Л. Гетман получил приказ сдать корпус своему заместителю и прибыть в штаб фронта. Там ему поручили возглавить несколько тяжелых танковых полков, вошедших в состав 1-й гвардейской армии. На вооружении этих полков находились ИС-2.
Какая стояла перед Гетманом задача, он узнал в штабе армии. Оказалось, там уже были приехавшие на фронт конструктор Ж. Я. Котин и заместитель командующего бронетанковыми и механизированными войсками генерал И. А. Лебедев. Они хотели сами увидеть, как действуют в бою новые танки. Предстоящая проверка боем сохранялась в тайне. Гетману придавалась бригада тридцатьчетверок для совместной атаки с ИС-2 и их обеспечения, а если потребуется, то и эвакуации.
При подготовке к предстоящему бою Гетман провел рекогносцировку местности, исползав вдоль и поперек весь передний край в полосе наступления, выбрал наиболее удобные места для перехода тяжелых танков, согласовал взаимодействие со стрелковыми соединениями.
Зима 1944 года на Украине стояла теплой. Почва раскисла, ручьи вскрылись. В этих условиях нужно было действовать так, чтобы танки не завязли и не стали мишенями для «тигров» и «пантер». Но все обошлось благополучно. Задача, поставленная перед оперативной группой, была выполнена.
Когда Гетман до начала наступления увидел новые ИС-2, он тут же в присутствии Котина и Лебедева сел за рычаги, тронул танк с места, развернул влево, вправо...
– Удобная машина,– сказал после этого Гетман.– Даже с моей комплекцией сидеть в ней просторно.
– А мы под вашу комплекцию ее и проектировали,– пошутил Котин.
Конструкторы всегда заботились о том, чтобы внутри башни экипаж
Для тяжелого танка остановка для стрельбы должна длиться не более 12 секунд. Умелому наводчику этого хватало, чтобы произвести прицельный выстрел. Далее механик-водитель по команде должен сделать короткий рывок вперед с быстрым отворотом машины в сторону. Этот маневр необходим, чтобы вывести танк из поля зрения прицела противника. За время рывка командиру предстояло выбрать новую цель, указать ее наводчику, а заряжающему перезарядить пушку бронебойным или осколочно-фугасным снарядом, в зависимости от характера цели. Он же должен перезарядить спаренный пулемет танка.
Особенно тяжело в бою приходилось заряжающим. Ими становились наиболее физически крепкие ребята. Хотя 122-миллиметровая пушка имела раздельное заряжание – сначала в нее шел снаряд, затем гильза,– делать это в ограниченном пространстве танковой башни было не просто. Попробуйте в бою «понянчить» весь боекомплект из 28 выстрелов, где каждый снаряд весит 25 килограммов. Это без гильзы и заряда. Не меньше весят сами гильза и заряд. Все это надо вынуть из боеукладки, поднести к люльке, дослать в казенник ствола, притом повторить много раз и быстро! Нужна недюжинная сила.
Не меньше тяжести выпадало и на долю механика-водителя. Он постоянно работал руками и ногами, до предела напрягал свои мускулы и зрение, внимательно наблюдал в триплексы за полем боя.
12 – 16 часов в грохочущем танке... Летом – в жаре и духоте, где воздух насыщен пороховым газом, а зимой – в жестокие морозы, когда к броне примерзали пальцы, в пургу и вьюгу, когда не видно ни зги, а мокрый снег залеплял смотровые щели и приборы наблюдения,– все это чертовски утомляло даже самых физически закаленных людей.
Тут было к чему прислушаться конструкторам. В одном экипаже пожаловались на то, что слишком много времени и сил тратят на заряжание. Котин сам полез в танк, стал подавать снаряд и убедился в справедливости замечания танкистов. Уже потом, на заводе, в срочном порядке изготовили специальное приспособление для подачи снарядов в казенную часть.
Каждая встреча конструктора на фронте с танкистами давала свои плоды. Он внимательно прислушивался [448] к мнению людей, замечаниям, пожеланиям. Большое впечатление оставляли встречи с видными военачальниками. Запомнилась ему беседа с Маршалом Советского Союза Г. К– Жуковым. Он подробно рассказал Котину, как ведут себя кировские танки на поле боя, а потом обстоятельно говорил, какими бы хотел видеть самоходные орудия и как их вместе с танками и пехотой можно использовать при прорыве вражеской обороны.
Приглашал к себе конструктора и Маршал Советского Союза И. С. Конев. Было это во время Ясско-Кишиневской операции. Маршал поблагодарил танкостроителей за их труд, а об ИС-2 сказал:
– Давайте нам побольше таких богатырей.
Потом, уже после войны, И. С. Конев напишет:
«Именно этот наш тяжелый танк и тяжелая самоходка впоследствии владычествовали на поле боя. Они были грозой для всех немецких танков и самоходных орудий, в том числе и для появившихся у немцев в 1944 году „королевских тигров“..