Противостояние
Шрифт:
На полу лежал неопределенный предмет, по форме смутно напоминающий человеческое тело, завернутый в занавеску.
— Убери это, — сказал Флегг.
— Сейчас. — Ллойд перешел на хриплый шепот. — Надо ли отрезать голову?
— Отнеси все на восток от города, облей бензином и сожги. Понял? СОЖГИ! СОЖГИ ЭТУ МЕРЗКУЮ ТВАРЬ!
— Хорошо.
— Ну вот. — Флегг снисходительно улыбнулся.
Ллойд взял тело и неверной походкой направился к двери.
— Ллойд.
Он остановился и оглянулся. Изо рта у него вырвался жалобный стон. Флегг по-прежнему сидел в позе лотоса, но теперь он парил в десяти дюймах над поверхностью стола, все так же безмятежно глядя в пространство.
— Ч-ч-что?
— Тот
— Да.
— Храни его. Время приближается.
— Х-хорошо.
Он подождал еще немного, но Флегг не сказал больше ни слова. Ллойд быстро выскользнул за дверь, как всегда радуясь, что при нем остались его жизнь и душевное здоровье.
59
Десятого сентября в конце дня Динни играл в небольшом городском парке, расположенном к северу от района отелей и казино. Женщина, которая эту неделю была его «матерью» — ее звали Анджелина Хиршфилд — сидела на парковой скамейке и разговаривала с молодой девушкой, которая появилась в Лас-Вегасе около пяти недель назад, примерно дней через десять после того, как здесь оказалась сама Энджи.
Энджи Хиршфилд было двадцать семь лет. Девушке на десять лет меньше. Одета она была в обтягивающие джинсовые шорты и курортную майку, не оставлявшую воображению абсолютно никакой работы. Было нечто непристойное в контрасте между ее зрелым и бойким телом и детским, бессмысленным выражением лица.
Динни поднял глаза, улыбнулся и закричал:
— Том! Эй, Том!
В противоположном конце парка шел большой человек с соломенными волосами и объемистой корзиной для ленча, которая билась о его ногу.
— Послушай, такое чувство, что этот парень пьян, — сказала девушка.
Энджи улыбнулась.
— Нет, это Том. Он просто…
Динни сорвался с места, крича:
— Том! Подожди, Том!
Том обернулся, улыбаясь.
— Динни! Хей-хей!
Динни прыгнул на Тома. Том уронил корзину для ленча и подхватил его.
— Давай полетаем. Том! Давай полетаем!
Том взял Динни за запястья и стал кружить его, все быстрее и быстрее. Динни летел почти параллельно земле. Он заливался смехом. Потом Том осторожно опустил его на землю.
Динни пошел, шатаясь, смеясь и пытаясь восстановить равновесие.
— Еще, Том! Пожалуйста!
— Нет, тебя будет тошнить. А Тому уже пора домой. Ей-Богу, да.
— О'кей, Том. Пока!
Энджи сказала:
— По-моему, Динни любит Ллойда Хенрида и Тома Каллена больше, чем кто бы то ни было, но… — Она посмотрела на девушку и запнулась. Та задумчиво смотрела на Тома. Глаза ее сузились.
— Он пришел с другим человеком? — спросила она.
— Кто? Том? Нет, насколько я знаю, он пришел один недели полторы назад. Он был с теми другими людьми в их Зоне, но они выставили его оттуда. Их потеря — наше приобретение, так я считаю.
— А с ним не было немого? Немого и глухого парня?
— Глухонемого? Нет, я абсолютно уверена, что он пришел один. Динни просто влюбился в него.
Девушка провожала Тома взглядом, пока он не скрылся из виду. Она подумала о «Пепто-Бисмоле». Она подумала о записке со словами: «Ты нам не нужна». Все это было в Канзасе, тысячу лет назад. Она стреляла в них. Она хотела убить их, а особенно немого.
— Джули? С тобой все в порядке?
Джули Лори не ответила. Она смотрела вслед Тому Каллену. Спустя некоторое время на лице ее появилась улыбка.
60
К северу от Лас-Вегаса находится долина Эмигрант, и в ту ночь в ее спутанных зарослях
Он был недоволен тем, как идут дела.
Старуха умерла, и сначала он подумал, что это к лучшему. Несмотря ни на что, он ее боялся. Она умерла, и он сказал Дайне Джургенс, что она умерла, не приходя в сознание… но так ли это на самом деле? Он уже не был в этом абсолютно уверен.
Говорила ли она с ними перед смертью? А если говорила, то что?
Что они замышляют?
У него появилось нечто вроде третьего глаза. Это было что-то вроде способности к левитации — он принимал это, но не мог объяснить. Он мог посылать свой глаз на любые расстояния, он мог видеть… почти всегда. Но иногда глаз загадочным образом слеп. Он мог заглянуть в комнату, где лежала старуха, мог видеть их, собравшихся вокруг нее, и перышки их еще дрожали от того маленького сюрприза, который им устроили Гарольд и Надин… но потом видение исчезло, и он вновь оказался в пустыне в своем спальном мешке, и перед глазами у него висело созвездие Кассиопеи, отдыхающее в своей звездной качалке. И внутри него раздался голос: «Она умерла. Они ждали, что она заговорит, но она так ничего и не сказала.»
Но он больше не верил этому голосу.
А тут еще эти неприятности со шпионами.
Джадж со снесенной пулями головой.
И эта девка, которая ускользнула от него в последнюю секунду. А она ведь знала, черт ее побери! ОНА ЗНАЛА!
Он бросил на волков внезапный яростный взгляд, и полдюжины из них стали грызться друг с другом.
Он знал все их секреты, кроме… кроме того, кто был третьим? Он посылал свой Глаз снова и снова, но он не видел ничего, кроме загадочного, идиотического лица луны.
Кто был третьим?
И как эта девка сумела его обмануть? Она застала его врасплох, оставив его в руках только обрывок своей блузки. Он знал о ее ноже, но не смог предугадать этот внезапный прыжок в стеклянную стену. А как хладнокровно она покончила с собой, без малейшего колебания! Несколько секунд, и ее уже не было в живых.
Мысли его прыгали одна за другой, как ласки в темноте.
Вещи понемногу изнашивались по краям. Ему это не нравилось.
Лаудер, например.
Он действовал так безупречно, как заводная игрушка с ключиком в спине. Пойди сюда. Пойди туда. Сделай это. Сделай то. Но бомбой убило только двоих — и весь план, все усилия были испорчены возвращением этой старой негритянки. А потом… после того как переднее колесо мотоцикла Гарольда скользнуло по аккуратной нефтяной лужице, и он пролетел несколько десятков метров вниз по лесистому горному склону, ломая кости и раздирая плоть… он ведь чуть не убил Надин. А эта тупая шлюха стояла с разинутым ртом, склонившись над обрывом, и ждала, чтобы он выстрелил снова, словно хотела, чтобы ее убили. А кто завершит начатое дело, если Надин умрет?