Протокол "Наследник"

Лисина Александра

У меня вдруг спину осыпало морозом.

Черт. А ведь говнюк, несмотря ни на что, понимает в магии намного больше меня. Даже в запрещенной, хотя на уроке он старался этого не показывать. Более того, он даже умел думать. И, не имея возможности объяснить случившееся, выдал директору единственно возможную с его точки зрения, но на удивление правдоподобную версию, которая могла стать для меня чрезвычайно опасной.

Магия проклятий…

Надо думать, что при одном только упоминании о ней лэн Моринэ развил бурную деятельность. Наверняка поднял мое

досье. Отследил все мои перемещения по школе. Проверил все, что я делал, когда был на виду. Как говорил. Что ел. Когда выходил в туалет.

Если бы у меня внезапно обнаружился дар проклятийника, это был бы большой скандал. Меня бы отправили на принудительную блокировку дара. Вполне вероятно, что исключили из школы. Да и путь в магическое сообщество на общих основаниях был бы для меня закрыт…

Оправдывало меня в глазах руководства только одно — недавняя проверка, результаты которой, полагаю, директор только что закончил изучать. Ну и камеры, разумеется, на которых отлично видно, что с Босхо мы ни разу не ссорились, кроме того случая в классе. Я вообще к нему близко не подходил. Когда ломалась мебель, находился неподалеку, но по вполне объяснимым причинам. И нигде, ни разу, впрямую я на него в это время не смотрел, так что шить мне дело о запрещенке было попросту не с чего.

Остальное лэн Моринэ уточнил только что. И, благодаря Эмме, я ответил на его вопросы правильно. Полуправду больше не выдавал. Говорил исключительно то, что было безоговорочной истиной. Держался спокойно. Когда надо, выражал вежливое удивление. И вообще старательно делал вид, что ни в чем не виноват.

— Значит, ты утверждаешь, что никаким образом не влиял на Айрда Босхо и не портил под ним мебель? — наконец устал от моего упрямства директор и подвел черту под утомительным выяснением обстоятельств.

Я вздохнул.

— Я ничего такого не умею, лэн.

Ну да. Зато Эмма умеет, но вам о ней знать совсем необязательно.

— Почему же тогда Айрд считает, что ты к этому причастен?

— Откуда мне знать, лэн директор? Может, он так уверовал в мой рассказ, что теперь ему кажется, будто это — сущая правда?

На крепыша после этого стало больно смотреть. А меня лэн попросту выгнал, напоследок велев завтра после занятий еще раз посетить лазарет и пройти углубленное тестирование.

О своих подозрениях он, разумеется, вслух не сказал. С чего бы, спрашивается, ему отчитываться перед учеником? Но ценную информацию я из этого разговора все-таки вынес и по дороге в жилой корпус прямо на ходу дополнил директивы Эммы, чтобы в случае чего она меня подстраховала.

Это же надо… из-за невинной, можно сказать, шалости и вдруг такие последствия!

«Надо быть осторожнее, — пробормотал я, когда вернулся в свою комнату и закрыл за собой дверь. — Эмма, будь добра, закончи с моей адаптацией и настройками как можно скорее. Чует мое сердце, от Босхо еще будут сюрпризы, а мне больше нельзя совершать таких грубых ошибок, как сегодня».

[1] Местное название знахарки. Синоним слова «ведьма».

Глава 7

Больше

ни тем вечером, ни ночью, ни следующим утром меня никто не тревожил. Мальчишки в коридоре подозрительно косились, но старались держаться подальше, и никто даже словом не обмолвился, чем для Айрда закончился вчерашний поход к директору.

Самого его я в это утро тоже не видел, его комната оказалась пуста, там даже отголосков ауры Босхо не виднелось, однако когда я залез в браслет, то обнаружил, что имя Айрда написано подозрительно блеклым шрифтом, словно породистого забияку временно вычеркнули из числа учеников.

Когда же я задумчиво коснулся экрана, то оказалось, что во вкладке, посвященной нашему классу, есть дополнительная функция — оказывается, если тыкнуть на крохотную звездочку рядом с именем, то можно вызвать скрытую панель, которая покажет количество накопленных учеником баллов.

Так, у Айрда на счету имелся лишь один балл, который на экране подсвечивался спокойным зеленым светом. У Идни — половина балла. У большей части мальчишек баланс был нулевым. И лишь у парня, который не смог позавчера ответить на простейший вопрос на теории магии, гордо красовался минус один.

У меня, как ни странно, баланс тоже оказался положительным. Но откуда там взялась четверть балла, я догадался не сразу. И лишь когда вспомнил, что лэн Штассэ прямо на уроке подарил нам с Айрдом по четвертинке за хорошие ответы, успокоился — значит, со мной еще не все плохо. И велика вероятность, что уже на следующей неделе я смогу нормально подняться.

Две субботних пары я прожил спокойно. Баллов не заработал, но и не потерял. Ни с кем не поругался. Заодно про этикет узнал кое-что полезное, вспомнил, что такое обществознание, растряс на информацию свою персональную справочную, так что можно сказать, день начался неплохо.

А вот Айрд на занятиях так и не появился. И на завтраке я его тоже не увидел. Одноклассники на эту тему со мной общаться категорически отказались, приспешники Босхо вообще окрысились, словно я их лидера собственноручно макнул головой в дерьмо. И только Идни потихоньку сообщил, что блеклая надпись в файлах означает серьезные неприятности для ученика, и что чаще всего такое бывает, когда кто-то из мальчишек отправляется в карцер.

— В карцер? — нахмурился я, когда Идни, воровато оглянувшись, ушел.

На картах не имелось упоминаний ни про какой карцер. Да и в правилах школы подобная мера наказания прописана не была. Это что же, лэн Моринэ — садист? Или настолько проникся армейским духом, что и наказания для учеников применяет, как для военных преступников?

Помня о требовании директора посетить лазарет, я сразу же после уроков отправился к лэну Нортэну, попутно задумавшись, о чем еще умалчивают школьные правила.

Доктор на этот раз моему визиту не удивился, однако поинтересовался причиной, по которой лэн директор потребовал провести углубленное обследование.