Протокол «Сигма»
Шрифт:
– Агент Наварро, извините, пожалуйста, что звоню вам домой. – Она сразу же узнала этот высокий сипловатый голос, хотя до этого разговаривала с его обладателем только один раз. – Я взял ваш домашний телефон у сержанта Арсено. Это Денис Виз из химического отдела криминалистической лаборатории Новой Шотландии.
Он говорил мучительно медленно.
– Да, – нетерпеливо произнесла Анна, – вы токсиколог. Что там у вас?
– Ну, вы ведь просили меня проверить водянистую влагу глаза?
В конце концов ей удалось вынуть ткань платья из зубцов «молнии». При этом она старалась не думать о стоимости платья. Платье было
– Вы что-нибудь обнаружили?
– Да, причем очень интересное.
Гудок такси стал еще более настойчивым.
– Можете подождать секунду? – спросила Анна, положила телефон на ковер и побежала к окну.
– Я спущусь через пару минут, – крикнула она, высунувшись.
– Наварро? Такси заказывали? – завопил снизу водитель.
– Можете включать счетчик – я скоро спущусь. – Она бегом вернулась к телефону: – Извините. Вы говорили о водянистой влаге.
– Электрофлуоресцентный анализ, – продолжал токсиколог, – показал, что это не природный белок, а пептид, петлеобразная цепь аминокислот…
Анна поставила сумку на пол:
– Какое-то синтетическое соединение, так? Не природный белок. Нечто, созданное в лаборатории. Что бы это могло означать?
– Это соединение имеет выборочную связь с нейрорецепторами. Именно из-за этого мы не нашли никаких его следов в системе кровообращения. В достаточном количестве его можно обнаружить только в спинномозговой жидкости и водянистой влаге глаза.
– То есть, проще выражаясь, все это поступает прямо в мозг.
– Ну, да.
– И что это за соединение?
– Весьма редкое. Я думаю, что наиболее близким к нему является животный пептидный яд, например змеиный. Но молекулы явно синтетические.
– Короче, это яд.
– Это совершенно новая молекула, один из тех новых токсинов, которые теперь синтезируют ученые. Я думаю, что он вызывает остановку сердца. Он идет прямо в мозг, проходя сквозь гемоэнцефалический барьер, но при этом не оставляет никаких следов в сыворотке крови. Действительно мощная штука. Совершенно новая молекула.
– Можно у вас кое-что спросить? Как вы думаете, для чего был разработан этот токсин? Для биологической войны?
Токсиколог несколько делано рассмеялся.
– Нет, нет, нет, ничего подобного. Синтетических пептидов вроде этого много, их моделируют на основе природных ядов, таких, как у жаб, змей и так далее. Они используются в простейших биохимических исследованиях. А то, что эти соединения выборочно связаны с определенными протеинами, позволяет их метить. По этим же самым признакам их делают токсичными, но изготовляют их не для этого.
– Выходит, что это… эту субстанцию изготовила какая-то биотехнологическая компания.
– Или любая другая компания, производящая исследования в области молекулярной биохимии. Еще это могут изготовить крупные сельскохозяйственные фирмы. «Монсанто», «Арчер Дэниелс», «Мидлэнд», ну вы сами их знаете. Естественно, где именно создали такое вещество, я вам сказать не могу.
– Хочу попросить вас еще об одной любезности, – сказала Анна. – Не могли бы вы отправить все результаты по этому факсу. Ладно?
Она продиктовала ему номер факса, поблагодарила, повесила трубку и набрала телефон УСР. Если она опоздает на самолет, то что ж, так тому и быть. Сейчас не было ничего важнее только что
– Можете соединить меня с человеком, имеющим связи с Американским патентным бюро? – спросила она. Когда ее соединили, она сказала: – Агент Стэнли, это агент Анна Наварро. Мне нужно, чтобы вы срочно проверили для меня одну вещь и сообщили мне о результате. Через пару минут к вам должен прийти факс из криминалистической лаборатории в Новой Шотландии. Это описание синтетической молекулы. Я хочу знать, заявляла ли какая-нибудь компания патент на это вещество, так что поищите в Американском патентном бюро.
Узнай, кто изготовил яд, и найдешь убийцу. Одно наведет на след другого.
Во всяком случае, так она надеялась.
Таксист опять начал сигналить, и Анна снова высунулась в окно и крикнула таксисту, чтобы он унялся и подождал еще немного.
Швейцария
Словно под гипнозом, практически не понимая, что, как и зачем он делает, Бен возвращался в Цюрих. «Обратно в логово льва», – с грустью подумал он. Да, он был там persona non grata, но в городе обитало почти четыреста тысяч человек, и он сможет там продержаться, если не будет слишком высовываться и постарается не попадать в ловушки. Интересно, где они могут поджидать его? Это был риск, сознательный, рассчитанный риск, но у него не было никаких оснований считать, будто он сможет найти хоть где-нибудь безопасное убежище. Лизл совсем недавно процитировала слова Питера, недвусмысленное предупреждение: вопрос не в том, где находятся эти люди, а в том, где их нет.
О, боже! Лизл! Запах древесного дыма, пропитавший его одежду, всякий раз наполнял его грустью, напоминая ему о ней, о ее доме, который несколько часов назад был таким уютным, и о взрыве, который он видел, но до сих пор с трудом мог осмыслить.
Он вцепился в единственную мысль, позволявшую ему сохранять здравый рассудок – когда дом взорвался, Лизл, возможно, была уже мертва.
О, Христос!
К данному моменту Бену удалось связать воедино все происшедшие события. Тот скрип, который он услышал ночью и который стал частью его кошмарного сна, был произведен вентилем на баллоне с пропаном – вентилем, который откручивали до конца. Дом быстро наполнился не имеющим запаха газом – а он к тому времени уже вышел наружу, – это было запланировано, чтобы устранить возможность сопротивления, погрузить в сон и в конце концов убить обитателей дома. А для того, чтобы скрыть улики, был установлен взрыватель с часовым механизмом. Чтобы поджечь огнеопасный газ, достаточно самого крохотного и простого устройства. Местные власти спишут несчастный случай на неисправный пропановый баллон; в сельской местности наверняка время от времени случаются такие происшествия.
А потом тот, кто это устроил, кто бы он ни был, сел в грузовик и ускользнул.
Когда Бен вернулся к «Рэнджроверу» – спустя какие-то секунды после взрыва, – от дома уже почти ничего не осталось.
Ей не пришлось терпеть страдания. Несомненно, она спала или была уже мертва перед тем, как ее маленький домик превратился в ад.
Он не мог заставить себя не думать об этом!
Четыре года Лизл и Питер прожили здесь, все время прячась, пребывая, без всяких сомнений, в постоянном страхе, но, так или иначе, их никто не беспокоил. Быть может, они так и жили бы дальше.