Протокол вскрытия

Орлова Анна

Эринг фыркнул.

— Наябедничал таки!

— А еще труп, — продолжил его дядюшка, будто не услышав, — того самого господина Магнуса, которому ты вчера, — Ворон щелкнул пальцами, — рожу начистил. Понимаешь?

Я покосилась на Исмира, который наблюдал за представлением с нескрываемым интересом, и сочла за лучшее промолчать. Не стоило накалять обстановку еще сильнее.

— Труп? — вытаращился Эринг.

Он переигрывал. Господин Корп знал его достаточно, чтобы заметить блеснувший в глазах огонек злорадства.

— Так-так, —

протянул он, барабаня пальцами по столу. — Скажи мне, Эринг, какое отношение ты имеешь к этому, с позволения сказать, трупу?

— Никакого! — честно заявил инспектор. — Хотите, побожусь?

— Могу подтвердить, — вмешалась я. — Эринг все утро был со мной.

Нос-клюв Ворона тут же нацелился на меня.

— А ты откуда знаешь, что убили его утром? — ласково-преласково спросил господин Корп.

Кхм, промашка вышла.

— Я всего лишь предположила, — нашлась я, — поскольку иначе Эринг узнал бы об этом до отъезда из ИСА.

Хлипковато (труп могли найти не сразу), но сойдет.

Исмир чуть слышно хмыкнул. Этот негромкий звук мигом заставил Ворона взять себя в руки. В самом деле, распекать подчиненных при чужих не комильфо. А выставить дракона он не мог при всем желании.

— Так где вы были, следователь Эринг? — официальным тоном поинтересовался начальник полиции.

— На выезде! — отрапортовал Эринг. — Проверял сообщение об убийстве вместе с госпожой доктором.

Прозвучало так почтительно, что я спрятала улыбку.

Господин Корп прищурился:

— И как? Убийство?

Эринг мотнул непокрытой вихрастой головой (на резинке ему шляпу вешать, что ли?).

— Никак нет. Жертва оказалась нечистью, дело прекращено за отсутствием состава преступления.

Он ждал расспросов, но начальник лишь кивнул.

— Ладно. Иди работай. Убили этого Магнуса полтора-два часа назад, так что алиби у тебя есть. Но дело, само собой, поручу кому-нибудь другому.

Эринг не возражал. Еще бы, ведь пришлось бы изгаляться, выдумывая правдоподобную версию. А так он может с чистой совестью забыть об этой истории.

Вот только господин Корп еще не закончил. Перевел взгляд на меня, задумчиво потер переносицу.

— Если это вообще было убийство. Ножик-то у него в руке, хотя вряд ли потерпевший сам себя так искромсал. Но об этом нам госпожа патологоанатом расскажет. Ведь расскажете же, уважаемый доктор?

— А есть основания сомневаться? — я подняла брови. — В таком случае, полагаю, при вскрытии будет нелишним присутствие доктора Храни.

Эринг поморщился. Отношения со штатным полицейским костоправом у него были не очень.

— Так и сделаем, — подумав, решил начальник. — Эта история очень дурно пахнет.

Мы с Эрингом только переглянулись…

* * *

Под взглядом доктора Храни я чувствовала себя неловко. Тоже мне, анатомический театр. Ладно бы просто наблюдатель,

а ведь коллега везде сунет нос и покопается в каждом разрезе. Разумеется, для того его сюда и позвали. Но раздражало безмерно. Чтобы успокоиться, я сосредоточилась на привычных действиях: зажечь яркую лампу, надеть халат и шапочку, присыпать руки тальком, натянуть сначала резиновые перчатки, а поверх нитяные — чтобы органы не выскальзывали. И только потом я откинула простыню с тела.

— Думаете, коллега, это он сам себя? — доктор Храни заглянул мне через плечо, торопливо дожевывая пончик.

Невысокий румяный коротышка даже с лица не сбледнул. И с чего бы? Труп чистенький, свежий, без следов разложения и прочих мало аппетитных деталей. Доктор Храни, конечно, не пат анатом, но тоже многое повидал.

— Посмотрим, — пробормотала я, разглядывая художества на теле.

Постарался покойник на славу: руки, ноги, живот покрыты мелкими ожогами и порезами с уже подсохшими потеками крови. Смертельная рана — на горле.

— Он что, в уме повредился? — недоверчиво спросил коллега. — Ведь старых шрамов нет. Значит, раньше он такими приступами не страдал.

— Возможно, — так же неопределенно ответила я.

У меня-то, в отличие от доброго доктора Храни, сомнений не было. Скоге славились умением сводить с ума, и хорошо, если в переносном смысле. К тому же слишком уж походила картина на виденное утром и днем ранее. Точь-в-точь убитые девочки скоге. Я не собиралась почти ничего скрывать. В протоколе вскрытия будет записана чистая правда, за исключением одной маленькой детали…

Наружный осмотр трупа неожиданностей не принес. Все ровно так, как ожидалось. Я методично срезала с тела одежду и подозрительно знакомый медальон (где же я такой видела?), поместила в отдельный контейнер, а когда сделала первый надрез на грудной клетке, лампа над головой вдруг замерцала. Вспышка, еще одна — и темнота. Не абсолютная, все же время чуть за полдень, но из-за низких черных туч казалось, что уже сумерки. Тусклого света хватило, чтобы разглядеть, как труп дернулся и сел. Коллега взвизгнул и отскочил к стене.

Оживший мертвец открыл глаза. Налитый кровью взгляд остановился на мне. Труп пытался дышать, и в разрезе жутковато шевелились ребра. Ритмично сходились и расходились края раны на шее. Вот дрогнули в оскале губы…

— Темнота лучше! — прохрипел он.

В столе есть свечи, только вряд ли буйный покойник будет покорно ждать, пока я их зажгу. Проклятье, но как?! Я сделала все по инструкции, с охранными знаками, и стационарную защиту совсем недавно обновляла. Труп никак не мог встать. Только его теория не волновала. Он деловито огляделся и безошибочно остановил взгляд на вжавшемся в стенку докторе Храни. Еще бы, меня так просто не сожрешь, а коллега только тихо поскуливал. Хоть краниотом прихватил бы для самообороны!