Протуберанец
Шрифт:
– Сам ты жопер, Леха! Красный командир, едит твою мать серый волк. Я следаком пахал десять лет, пока ты с подгузниками своим писающим мальчикам по Пицунде бегал!
– Да я и по Чечне бегал.
– Я тоже. А не должон. А теперь не нужон!
– Тем паче. И знать должон, что приказы красного командира не обсуждаются.
– У нас не война.
– У нас военный объект.
– От слова «объесть» твой объект. Что я там на твоем разводе не видел?
– Все. У нас новая организация труда.
– Что?!!
Вчерашний Луч сегодня проснулся позже и чуть
Створки дверей распахнулись и впустили главу собрания в парадной форме с медалями и с белой кожаной папкой подмышкой. Подчиненные в камуфляжной рабочей одежде встали по стойке «смирно», насколько кому позволила память по военной подготовке.
– Здравствуйте, товарищи стрелки! Можете садиться.
– Ты чего так припижонился, Красный командир? У тебя что, после собрания свадьба?
Красный командир застыл в позе незаконченного действия, выкатил глаза в окно (Луч заерзал на подоконнике) и проговорил туманным голосом в пространство раскрытых окон:
– Надвигаются дожжи. После заседания всем получить в складе дожжевики. Капитан Закислин проводит вас в склад и выдаст поименно.
– Что?!! Да я что тебе, сестра-хозяйка? Нашел крайнего!
– Молчать, Закислин, мы сейчас с тобой не на рыбалке! Приказы командира не обсуждаются, всем соблюдать субординацию и называть меня либо «товарищ подполковник», либо по имени-отчеству.
– Ну тогда и меня по имени-отчеству, – заворчал Закислин.
– Ну уж нет, позвольте, товарищ Закислин, по такому имени-отчеству я тебя называть не буду.
– Где-то я это уже слышал, – шепнул на ухо Константину Райкин.
– Да в «Собачьем сердце».
– А-а, а то я подумал, что у меня дежа-ву. Га-га-га!
– Не ржать, мать вашу наперевес! Смир-но! Сесть. Нет! Встать. Сегодняшнее сообщение нужно слушать стоя, как торжественный тост.
Командир выдержал паузу и оглядел личный состав. Его глаза были не просто навыкате. У него было двустороннее косоглазие, и казалось, что каждый орган зрительных чувств жил сам по себе, не в паре, и их хозяин может ощупывать ими сразу по два объекта. Этот подарок он получил от чеченского мальчика, которого как добрый дядя хотел погладить по голове. У него был еще один – от афганских душманов. Но второй он прятал глубоко в штанах и никому не показывал. По всем этим причинам его два взгляда в одном наводили жуть даже на ведьмакиных кошек.
Затем он раскрыл папку и опустил оба глаза в напечатанный накануне текст.
– Товарищи стрелки! На нашем военно-стратегическом объекте вменяется новый конструктивный способ служебно-охранной деятельности личного состава стрелков. Это так называемая модернизация организации в условиях консервативно неменяющейся инфраструктуры. Будете работать по пять человек.
– Бригадным подрядом что ли?
– Нет, звездочками, ты что октябренком не был?
– Отставить разговоры! Подразделениями по пять стрелков. Будете обеспечивать охрану всех корпусов и всех прилежащих территорий. И это еще не все. В складе тоже сокращение и в котельной тоже. И еще обещают одного электрика сократить. Что за
– Ага, зарплату на 5%, а нагрузку на 200.
– Я же сказал – «разговорчики»! Не нравится – уходи к чертовой бабушке, может, там тебе нагрузки меньше будет. Обленились, мать вашу наперевес! Стоять, я не кончил. Для новобранцев. Колас и Райкин, специально для вас. Ну, и остальным повторить не помешает. «Матюгами не выражаться. За матюгы взымаются штрафы». И ибо ваши зарплаты повышаются, следовательно, повышаются и штрафные тарифы. И не вздумайте пытаться обмануть. У нас везде камеры наблюдения и прочая подслушивающая аппаратура. Наши подслушивающие устройства работают исправно и находятся повсюду, и даже я не знаю где. Не укроется никто. Вырученные от штрафов деньги пойдут на благоустройство дежурной комнаты и на премии наиболее добросовестным работникам коллектива в конце года. Надо отметить, что прошлые составы так хорошо усвоили прошлый устав, что премий пока еще никто не получал из-за отсутствия штрафного денежного резерва. «Строго воспрещается произносить такие нецензурные слова как… на «хэ», на «бэ», «пэ», «мэ», «е-ё», «гэ» дабы не осквернять великий русский язык в устном общении». Нет, на «гэ» можно. На нем Кутузов разговаривал. И Хрущев. Но иногда. А то вам разреши, мать наперевес,
так вы обнаглеете, наперевес, так, наперевес, как все в вашем Протуберанце. Распустились, наперевес, культуры никакой. Пора взяться за чистоту родной речи. Я вам покажу мать наперевес так, что вся ваша деревня по-французски выражаться будет! Зачитываю дальше: «Если кому-то по долгу службы эмоционально невмоготу, дабы выплеснуть негативные эмоции, можно использовать заместительные эквиваленты, внутреннее содержание коих по смыслу итендычно общеупотребительному нецензурному слову, но формально звучит разрешенным образом». Это значит, следует заменять мат на не мат. Ну, как я. Или как капитан Закислин. Он говорит: «Едит твою мать серый волк» вместо широко известного … А мало ли кого волки едят? Указ подписан как модернизированный старый указ и возражению не подлежит. На этом официальная часть закончена. Вопросы есть?
– Разрешите вопрос, Алексей Иванович!
– Что, Колас?
– А вот я посчитал, нас должно быть пятнадцать, а нас четырнадцать. Для третьего подразделения одного не хватает, чтобы по пять человек работать.
– Успокойся, Коломбо. Будет тебе пятый человек в подразделении. Так будет, что … либо ты обрадуешься, либо… Смотря как ты натренирован на лишной жизни.
– Это как?
– Узнаешь. А сейчас – всем в склад за дожжевиками. Закислин выдаст всем инвентарные дожжевики для уборки территории.
– Да за что?!! Пусть завхоз выдает.
– Штатная единица завхоза тоже упразднена.
– Ладно, давай ключи, грамотей: «подслушивающее устройство», «лишная жизнь», «дожжи». Жлоб московский.
– А ты мент поганый.
– А ты солдафон.
– А ты пошел в ж…
– Что?!! Я не ослышался? А кто только что нехорошие слова повторял, которые нельзя говорить?
– А в указе про ж… ничего не сказано, поэтому ж… можно оставить.
– Ну конечно, куда нам без нее! А то лизать будет нечего. С твоим-то опытом!