Провидец

Бадевский Ян

— И вам не приходило в голову торговать чем-то ещё? — забрасываю пробный шар. — Ну, всякими там рудами, биоматериалами. Тварюшками разломными… из тех, что можно приручить.

— Раньше мы этим и занимались, — хмыкнула воительница. — Но ты пойми, добыча крема отнимает много времени. И держать оборону мы вынуждены постоянно. Так что не отвлекаемся.

— Вам не хватает людей?

Бьёрг, подумав, поправила меня:

— Не хватает людей… с определёнными навыками.

Я обдумал полученную информацию. Сделал в голове отметку на будущее. И задал следующий вопрос:

—

Меня интересует ближайший Разлом. Что он из себя представляет? И кто оттуда лезет?

На лице Бьёрг отразилось недоумение. Воительница не могла взять в толк, почему я этим интересуюсь. Но ответила честно:

— Это головняк. Рейды в тот район не отправляла, но… подозреваю, что крысы-мутанты именно оттуда. Пулемёт против них бесполезен. Нападают ночью, легко перелезают через стену и ворота. Цепкие, злые, умные. У нас уже были потери.

— Я услышал.

— И чем это поможет?

— Поможет, — заверил я. — На днях разберусь.

Бьёрг мне не поверила.

Думаю, решила, что наследник графского Рода малость тронутый. Или набивает себе цену, зарабатывая авторитет среди подчинённых.

Мне, откровенного говоря, насрать, что она там себе вообразила.

Главное — прокачка.

Знакомство с остальными наёмниками я отложил на потом. Просто выяснил у Бьёрг, сколько людей задействовано на руднике, что у них за специализация и сколько мой Род задолжал. Оказалось, что гарнизон состоит из сорока защитников, одного целителя-хиропрактика, двух сменных погонщиков, артефактора, техника-ремонтника и нескольких водителей броневиков. Плюс радист и оператор вилочного погрузчика. И ещё заводчик-ветеринар, который отвечает за популяцию сборщиков. Оклады у всех такие, что Бенедиктов умылся бы кровавыми слезами. В смысле, решил бы сменить профессию.

До портала меня подбросили на броневике.

Это был колёсный агрегат, напичканный каббалистикой под завязку. Мне уже доводилось такое видеть у Фронтира. Мощные шипованные колёса в рост человека, шесть штук. Толстая броня, камеры наблюдения вместо иллюминаторов, приплюснутая башня с круговым вращением и пулемётной турелью. Внутри хватало места для переброски десяти-двенадцати бойцов, но со мной отправили только водителя-механика и наводчика. По дороге мы с ребятами разговорились.

— Правда, что старый граф умер? — перекрикивая шум двигателя, спросил механик.

— Угу, — ответил я.

— А что случилось?

Стрелок бездельничал в салоне, ведь на нас никто не спешил нападать.

— Убили. Кто-то напал на родовую усадьбу.

— А остальные Володкевичи? — уточнил стрелок.

— Выжил только я.

— Странно, — буркнул водитель.

— Ничего странного, — я отреагировал спокойно. — Меня изгнали из Рода, пришлось уехать на Север.

— А что там? — допытывался любознательный стрелок.

— Ходил в экспедиции за кремом. На Мобильных Крепостях.

Механик присвистнул.

И уточнил:

— Кем?

— Бортовым ясновидящим.

— Так вы не новичок в Пустоши, Ваше Сиятельство, — стрелок, сразу видно, меня зауважал.

Я собирался что-то ответить, но

в этот момент взвыло чутьё.

Нечто агрессивное на большой скорости приближалось к броневику.

Водитель сидел в удобном кресле и следил за дорогой через узкую щель, забранную непробиваемым стеклом. На экранчик, встроенный в приборную доску, транслировались картинки с бортовых камер. Радаром эта модель, в отличие от клановых, не была оснащена.

Секунда — и я встраиваюсь в мелкую птичку, которая парит в восходящих потоках. Вижу, как наперерез броневику мчится стая косматых тварей со здоровенными клыками. Твари бурые, их шкуры почти сливаются с окружающим ландшафтом. С высоты они кажутся уродливыми кляксами, но я понимаю, что каждый хищник размером превышает медведя.

Вот только на медведей они совсем не похожи.

Поджарые, тощие, вытянутые. С оскаленными пастями, смахивающими на крокодильи. Если присмотреться, можно увидеть тугие мышечные жгуты под кожей, красные угольки глаз, здоровенные невтяжные когти.

Собакры.

Так их называли в моём мире, а здесь, наверняка, существует альтернативное наименование. Мне, впрочем, не до классификации. Эти хищники способны вскрыть броневик, словно консервную банку и сожрать нас всех, не подавившись.

— На крышу! — рявкнул я, вновь оказавшись в своём теле.

— Чего? — опешил стрелок.

— Быстрее, если хочешь жить!

Я всё же выскочил первым.

Откинул крышку одного из двух люков, расположенных над кабиной, подтянулся и выскочил на броню. Стрелку не требовалось повторять это действие — он просто метнулся в салон, загрохотал ботинками по невидимой с моей позиции лесенке и влез в орудийную башню. Может, и не в орудийную, а пулемётную. Для меня эти армейские штучки — тёмный лес.

Держась руками за скобы, я осмотрелся.

Собакры успели покрыть приличную дистанцию и находились к броневику ближе, чем хотелось бы. Я видел, как их мускулистые тела бороздят травяное море.

Принимаю единственно верное решение.

Спрыгиваю с брони на полном ходу.

Уже в доспехе, само собой. С активированной циркуляцией. Ки врывается в меня живительным потоком, растекается по каналам, подпитывает готовые сорваться с кончиков пальцев техники.

Ноги касаются земли.

Перекатываюсь, выпрямляюсь, встаю во весь рост.

И вижу, как броневик сбрасывает скорость, а башня оживает, взрывая тишину пулемётной очередью. Первую линию собакров разносит в кровавые клочья, но эти твари всегда нападают с разных сторон.

В двадцати метрах справа колышется трава.

Яростный рык, шустрые тени.

Устраивать мировой пожар — такое себе. А сухая трава имеет обыкновение быстро воспламеняться. Поэтому отшвыриваю оппонентов воздушным щитом, а в плечи добавляю «мясорубку». Это хитрая техника, использующая магию земли. Под косматыми лапами разверзается воронка, ощерившаяся камнями и острейшими кусочками кварца. Собакры взвизгивают, но из ловушки не выбраться просто так. «Мясорубка» затягивает в себя, крутит спирали, перемалывает свежее мясо… с хрустом и чавканьем.