Провидец
Шрифт:
Пожимаю плечами:
— Я — не отец.
Разговор был долгим.
Сначала мы обсудили версии того, кем могут быть наши общие враги. Сошлись на том, что против нас играет кто-то сильный и влиятельный, но это не клан. И не российское правительство. Потому что Великие Дома не скрываются, они дерзко и напрямую отжимают всё, что им приглянулось. Фурсов предположил, что мы столкнулись с тайным обществом или преступной организацией.
Андрей Поликарпович начал ощущать давление около года назад. Служба безопасности отмечала нездоровый интерес
Для меня это была… дичь, если честно. Фурсовы и Володкевичи основательно струхнули, это понятно. Но чем объяснить недавние действия моего отмороженного партнёра? Завладеть рудником и Вратами, чтобы не делиться со слабым наследником… В этом есть крупица здравого смысла, не скрою. Но потом — что? Преподнести всё это на блюдечке клану? Очевидно, старик слетел с катушек. Сказалось многолетнее напряжение. Захотелось разрубить узел противоречий. Вот только… он всерьёз рассчитывал противостоять неизвестной группировке со слабенькой гвардией? Ли был хорош, но не настолько, чтобы обеспечить надлежащий уровень защиты.
Фурсов изжил себя.
Стал ошибаться.
Не за горами тот час, когда придётся передать бразды правления кому-то… более молодому и уравновешенному. Память любезно подсказала, что у предусмотрительного Андрея Поликарповича целых три жены и шестеро детей разных возрастов, причём Юлия была самой старшей. Подозреваю, этот династический брак виделся Фурсову ещё одним хитрым фокусом для отжима заветного подвальчика. Не сработал один план, в ход пошла тяжёлая артиллерия.
Договорились мы о нескольких вещах.
Во-первых, я обещал помочь, если начнётся серьёзный замес. Во-вторых, прямо сейчас нам следовало вывезти и продать скопившийся крем, расплатиться с добытчиками и решить проблемы Бьёрг. Параллельно меня введут в курс дел, касающихся офшорных счетов отца. Цены, схемы, сроки поставок, финансовые увёртки — это мы обсудим на ближайшем совещании в одном из дворянских клубов.
Покидая имение Фурсовых на своей «Таврии», я размышлял о том, что доверять графу нельзя. Подобные типы всегда держат топор за спиной. Идеальным решением будет самостоятельная торговля, но для этого мне нужны контакты. Ключевые фигуры, с которыми работает Андрей Поликарпович. А на поиск этих людей и налаживание доверительных отношений у меня катастрофически не хватает времени.
«Таврия» везла нашу дружную бригаду на автопилоте.
Машинка двухместная, и я с трудом впихнул на пассажирское сиденье боевого голема. Гурт максимально ужался, сгорбившись и сложившись самым невероятным образом. И всё равно его голова упиралась в крышу салона, а колени торчали выше приборной доски.
Вжух устроился на спинке одного из кресел, приняв облик птицы, подозрительно смахивающей на сову-переростка. Со стороны это выглядело диковато — особенно для водителей, притормаживающих у светофора на перекрёстках. Мне, впрочем, глубоко начхать.
Деньги
Обнаружив подходящий банкомат, я вычистил карту, заехал в торговые ряды и забил багажник продуктами на неделю. Там же прикупил себе джинсы, кроссовки и штук десять футболок. Переоделся в туалете на подземном этаже, смыл с лица и рук засохшую кровь и почувствовал себя человеком. Грязные шмотки отправились в контейнер за углом.
Разжившись мелкими монетами, позвонил из таксофона Бенедиктову и договорился о встрече. Не прошло и часа, как мы сидели на террасе кафе с видом на Припять, обсуждали насущные дела и подкармливали довольно урчащего котоморфа роллами. Грут остался в машине изображать из себя охранную систему.
— Ложился бы ты спать, — сокрушённо вздохнул стряпчий, наблюдая за тем, как я поглощаю кофе. — Хреново выглядишь.
Между нами как-то сами собой установились дружеские отношения, и я не особо заморачивался всякими там титулами и дистанцией. Бенедиктов оказался порядочным и хорошим мужиком, заслуживающим доверие.
— Знаю, — пришлось вяло улыбнуться в ответ. — Но уж больно зачастили гости в последнее время. Ночные. Договориться о визите с моим секретарём забывают, а вместо печенек берут с собой ножи.
— У тебя есть секретарь? — бровь стряпчего изогнулась.
— Конечно, — я и глазом не моргнул. — Пока работает за роллы и соевый соус, но Москва ж не сразу строилась, да?
Вжух довольно потёрся о мою ногу.
— Ладно, — я положил на стол конверт, добытый в киоске Имперпечати. — Вот твоя зарплата вместе со всеми бонусами и командировочными расходами.
Бенедиктов сгрёб конверт и, даже не заглянув внутрь, сунул в карман рубашки.
Солнце в конце лета было зверское. Жёлтый диск стоял в зените, но мы укрылись под полосатым тентом и чувствовали себя в целом неплохо.
— Чем теперь займёшься? — стряпчий явно спешил заняться нашими общими делами.
— Попробую дожить до сана инквизитора. Не уверен, что поток желающих меня убить иссякнет, но хотя бы соседи перестанут доставать.
— А Фурсовы? — как бы невзначай уточнил юрист.
— У нас возникли взаимные претензии, но всё улажено.
— Там хоть живые остались? — хмыкнул Бенедиктов.
— Остались, — заверил я. — Но у меня возникла неожиданная проблема.
— Это какая?
— Сейчас не могу об этом говорить, — я многозначительно обвёл взглядом соседние столики. — Много ушей. Но в обозримом будущем мне потребуется… финансист. Или бухгалтер. Кто-то, разбирающийся в банковских заморочках и всяком таком.
Мне до сих пор сложно привыкнуть к финансовым институтам Земли. Этой Земли. В моей реальности всё было несравненно проще: золотые и серебряные монеты, драгоценные камни. Ростовщики с долговыми расписками, торговцы, караванщики. Хочешь завести своё дело, разбогатеть? Вкладывайся в корабль, специи, исследуй караванные пути. Или становись магом, у нас деньжата всегда водились.
Здесь существуют банки.
А ещё — биржи, всякие там инвестиционные фонды, гильдии и прочая мутотень. Умом я понимаю, что деньги должны работать. Их нужно вкладывать в некие предприятия и получать долгосрочную прибыль…