Провидец
Шрифт:
Зубова как ветром сдуло. Настроение Императора было столь скверное, что даже ощущалось в воздухе. Одет Он был в творение Элиаса – титановый наружный скелет, поверх походного мундира алого цвета. Золотое, украшенное изумрудами, кольцо блестело на голове. Было ясно, что ничего хорошего подобное облачение не сулило.
Государь,
– Где септикон?
– Немножко там, немножко тут, Ваше Величество, – язвительно ответил Алексей Михайлович, – Немножко его в кувшинах Государевой кухни. Немножко его в бочках, которые повезли водовозы на помощь бедным бастующим Путиловского завода.
– Безумец, – прошипел Император.
– О да, Ваше Величество, это ты меня таким сделал. Ты! И твой выродок!
Купцов с силою дернулся, однако мы с Лыковом крепко держали его под руки.
– Что? Что ты сказал?!
– Ты бы знал, Ваше Величество, как я ликовал, когда он за живо горел в подожженной мной карете, вместе со змеей, что породила на свет это чудовище. Они визжали, словно свиньи, Ваше Величество. Это нужно было видеть. Ты бы оценил.
Алексей Михайлович разразился в приступе истеричного смеха. Причудливая игра теней на его угловатом лице, делало его ещё безумнее.
– Вы двое, – обратился ко мне и Лыкову Император, – отпустите его и закройте дверь.
Мы повиновались. Как только лязгнул тяжелый засов, видение показало мне две смерти, которые я не в силах был пресечь.
Император тяжелой поступью приблизился к Купцову и схватил его за голову. Рука Государева, усиленная внешним скелетом, стала сжиматься. Послышался хруст черепных костей. До этого момента, я не мог себе представить, что обреченный человек способен на подобный, леденящий всё естество, крик. В дверь стали
Прежде чем голова Купцова лопнула, словно переспелая тыква, он успел ударить сапогом по ноге Императора.
В следующий миг всё стихло. Государь стоял над бездыханным телом. Мягкий ковер впитывал кровь, что вытекала из расколотой головы. Вдруг Его неистово затрясло, и обильная пена изо рта залила густую бороду. Император упал на колени и завалился набок, испустив дух. Особенно жутко и неприятно было выражения глаз. Они, казалось, хотели передать весь ужас и всю муку, которые пришлось испытать страдальцу. На носке сапога мертвого Купцова, я заметил маленький клинок, по всей видимости, смазанный сильнейшим ядом.
– Господи! – со слезами в голосе взвизгнула Анастасия и бросилась ко мне.
В следующий миг, над городом пролетел звук горна. Мы, все трое, подошли к огромным окнам, через которые открывалась панорама на весь Новый Петроград.
Тысячи безумцев с диким воем заполняли, словно скверной, артерии города. Бессильно парили над ними дирижабли, что-то вещая в громкоговорители. Желтоглазые твари бросались на горожан и стражников, терзая каждого, кто попадался на их пути. Город напоминал муравейник, залитый кровью.
– Что же я натворила, – заливалась слезами Анастасия, бессильно упав на колени.
– Ты ни в чём не повинна, сестричка, – обреченно ответил я, – Это судьба.
Рассвет ярко ударил в окна, а глупая канарейка заливалась во весь голос. От этого картина, что виделась перед взором, показалась мне еще ужасней. Однако, как бы то ни было, пришло утро. Утро новой эры. Но это уже совсем другая история.
КОНЕЦ