Провидец
Шрифт:
Сюда, по обыкновению, захаживали городовые с мещанами, предпочитающие домашнюю атмосферу праздности заведений центральных улиц. Я занял столик у окна, заказав мясного рагу с бокалом красного вина. Пока половой нёс блюдо, наблюдал за мотыльками, танцующими у лампы газового фонаря, под аккомпанемент тихой мелодии граммофона.
В комнату вернулся я далеко за пол ночь, употребил остатки вина прямо из горлышка бутылки, прихваченной из кафе, наскоро разделся и упал на кровать, провалившись в объятия Морфея.
Среди ночи проснулся в холодном поту. Лихорадка била нещадно. Видимо, в ноге началось воспаление, как наказание за беспечность. Пролежав беспокойно до утра, из последних сил
Глава 3
Через три дня здоровье моё прилично улучшилось. Вечером, после ужина, решил полистать документы, переданные Купцовым, благо расположили меня в отдельной палате.
Перво – наперво развернул карту Нового Петрограда, с нанесенными на неё планами подземных каналов, датированную 1801 годом, в котором, собственно, он и был основан. Город туманов и контрастов, вырос на берегу Ладожского озера меж бухты «Петрокрепость» и губой «Черная Сатама».
Заложенный Петром IV, Новый Петроград возводился по образу и подобию мифической Атлантиды: имел форму кругов, разделенных водными каналами. В центре города возвышалось величественное здание Воздушного Адмиралтейства, шпиль которого виднелся далеко за пределами города. Здесь же имели место Императорский дворец, Храм великих апостолов и Дворцовая площадь. В первом, самом малом круге, проживало высшее общество. Второй круг, служил для мещан и граждан средней руки. Здесь же расположились конторы да мануфактуры. Третье кольцо, самое большое, досталось серому люду, нищим, заводам и фабрикам. Кольца же в свою очередь делились на сектора и соединялись меж собой мостами, охраняемых городовыми. Названия улиц, для удобства, начинались с номера круга, в котором они располагались. Первое кольцо совершенно было недоступно люду из третьего и второго колец, кроме полицейских и служащих чинов, кои имели при себе особые пропуска. В центральную часть, кроме Дворцовой площади, что стояла в отдельном секторе, пройти возможно лишь по указу Его Величества Императора Петра VI. Мост к центральной части сторожили, как зеницу ока, боевые машины, силы жандармерии и армии. Это была настоящая крепость, оберегавшая Императора от всех невзгод.
Стало быть, единственной возможностью попасть в центр были каналы под городом, о которых наверняка было известно центру, которые наверняка сторожились или вовсе завалены. По всей видимости, у преступников свои мысли на сей счет. Расположение входов на карте обозначено не было. Следовало спросить знающих людей, имевших подобные знания. Возможно, таких и вовсе не осталось в живых. Второй вариант – архивы. Древние бумаги могли хранить память об этих каналах. Не стоит исключать и банальный случай: какой неловкий пропойца мог свалиться в колодец, или могильщик наткнуться на странного вида плиту. Болтнет в трактире лишнего, а слухи доползут до нужных ушей.
Ничего более из этих бумаг разведать не удалось, однако, есть у меня старый добрый знакомец, который, быть может, прольет свет на это дело. Я аккуратно сложил бумаги, решив что утро вечера мудренее, затушил керосиновую лампу и улегся почивать.
***
Проснулся утром из-за уже привычного дребезжания стекол. Глянул на часы – без четверти шесть; первые конки и паровички повезли трудяг на фабрики. Поднявшись со страшно скрипучей кровати, размялся и выпил стакан воды.
Сегодняшнее дело спешки не требовало, оттого я спокойно спустился с высокого крыльца госпиталя и зашагал вдоль дороги, с наслаждением вдыхая свежий запах мокрых, слегка подмороженных ночной прохладой газонов.
Просто
Подняв воротник кителя, уселся на скамейку, прислонил трость и спрятал руки в карманы. На востоке, показался медленно всплывающий рассвет – осторожный и неторопливый, словно пробирающийся в город вражеский лазутчик.
Меня всегда завораживали рассветы, однако наступление утра для человека моей профессии означает лишь две вещи: либо пришло время возвращаться с ночной смены на квартиру, либо надобно продирать глаза и тащиться в управление. Да и рассветы Нового Петрограда не идут ни в какое сравнение с рассветами, скажем, на Островах.
Впрочем, что мне Острова? Пусть там царит вечное лето и плещется теплое море, но живет в тех далеких краях такой же люд, как и здесь. Стало быть, и на Островах я занимался бы своим обычным делом и не имел времени на праздное любование рассветами. Да и закатами, коли уж на то пошло, тоже. С другой стороны, не случись та ссора с княжичем Станицким в 1890-м, ежели бы, по роковой случайности, не погиб он от моей руки, ежели бы не лишили меня титула барона и не бросили в тюрьму Трубецкого бастиона, жил бы по сей день праздно и разгульно, не заботясь о нужде, встречая рассветы в обществе милых дам. Подумать только, сколь много в нашей короткой жизни этих «ежели бы» …
Изрядно озябнув, я поднялся со скамьи и отправился завтракать в ближайший трактир. Столики, накрытые белой скатертью, были все свободны. Я уселся на плетеный стул, заказал яичницу, французский багет с ароматным кофием и задумчиво уставился в окно. Среди крыш домов проглядывал клочок серого неба, там с бешеной скоростью неслись облака, и меж их кудлатыми краями на краткие доли мгновения вспыхивали яркие отблески поднимавшегося над городом солнца. Нечастое зрелище с нашими вечными дождями, моросью и туманом.
– Ваше благородие, – окликнул меня юный половой, выставив на стол блюда, – просим откушать.
– Благодарю, – кивнул я, взял приборы и принялся за еду.
Когда с завтраком было кончено, запрыгнул в попутную конку и под мерный стук копыт добрался до третьего моста, что вел во второй сектор первого кольца. Попасть внутрь проблемой не стало. Просто показал будочнику служебную карточку, пропустил идущую мимо повозку и зашагал прямиком в сторону сквера.
Императорская гимназия, к которой я вышел, занимала огромное здание с мраморными изваяниями античных богов на фронтоне и могучими атлантами, державшими карнизы боковых стен.
В уютном тенистом сквере перед гимназией искрились на солнце струи фонтана, а на всех скамейках в округе гнездились студенты, словно беспокойные воробьи. Хватало и тех, кто устроился прямо на газонах и мраморных ступенях портика. Эту публику, как правило, занимали отнюдь не конспекты и книги, а игральные карты и модные журналы. Учебный год только начался, и юные дарования ловили последние погожие деньки перед затяжными осенними дождями.
Вся округа была застроена аккуратными двух и трехэтажными домами с неизменными книжными лавками, недорогими трактирами, булочными, прачечными и магазинчиками, торгующими всякого рода канцелярией. На открытых верандах кафе свободные места если и попадались, то нечасто, но особой выгоды владельцы от многочисленных посетителей не имели – большинство заказывало лишь чай и кофий, а из еды ограничивались лишь гранитом науки. Основной заработок же шел от вечерней торговли алкоголем и арендных платежей за сданные внаем комнаты верхних этажей.