Провидение
Шрифт:
Сама не понимаю, с чего вдруг я стала делиться личными проблемами с незнакомцем.
— Вы с ним были близки, — сказал Джаред.
Слова прозвучали скорее как утверждение, а не как вопрос.
Я ждала, что в его глазах отразится сожаление. Напрасно. Вот и хорошо. Я расслабилась и улыбнулась. Джаред в ответ тоже криво ухмыльнулся. Тут я заметила, что он симпатичный. Даже больше, раз уж я обратила на это внимание. Он и правда был с виду ничего себе…
— Куда тебе? — рявкнул таксист.
Я оторвала взгляд от Джареда и указала в направлении общежития.
— «Ист-Эндрюс-холл».
Машина
— Спасибо, — поблагодарила я.
— Приятно было познакомиться, Нина.
Слова прозвучали пронзительно. Это была не просто вежливость или даже искренность. Джаред говорил убежденно.
Я кивнула и сделала шаг в сторону общежития. Мой новый знакомый сел в машину не сразу; он задержался и улыбнулся мне еще раз, и впервые за последние несколько недель я ощутила внутри нечто отличное от пустоты. Я посмотрела вслед отъезжающему такси, после чего развернулась навстречу ветру и пошла к «Эндрюс-холлу».
Очутившись в своей комнате, я взглянула на себя в зеркало и вздохнула. Боже правый, неудивительно, что Джаред почувствовал себя обязанным прийти мне на помощь! Я выглядела как бездомная наркоманка, опоздавшая принять очередную дозу! Щетка с трудом продралась сквозь светлые волосы, подстриженные в боб. Я зачесала назад и заколола челку, чтобы она не падала на лицо, потом подошла к раковине и соскребла размазанный макияж. Нахмурившись, вынула из кармана мобильник и нажала кнопку быстрого набора, чтобы позвонить маме.
— Нина? — раздался в трубке ее голос.
— Уже у себя, мам.
Она вздохнула:
— Хорошо. Ты знаешь, мне не нравится, когда ты ездишь на автобусе. Роберт мог отвезти тебя. Прими две таблетки из тех, что я дала тебе сегодня, ладно? Они помогут тебе уснуть.
У меня округлились глаза. Моя мать — частый гость в аптеках Провиденса.
— Вероятно, я засну в ту секунду, когда моя голова коснется подушки.
Не совсем так, но должно сработать, чтобы удержать моего личного фармацевта в пределах разумного.
— Ладно, дорогая. Спи спокойно.
Казалось, что комната в общежитии стала меньше. Белые стены на моей стороне выглядели пустыми и жалкими. Чувствуя, что за мной наблюдают, я покосилась на подружку, с которой мы жили вместе. На ее половине все было сплошь увешано картинками с медвежатами Тедди и таблицами с цветами спортивных команд. У меня из украшений имелась только фотография в красивой рамке на прикроватной тумбочке: я с родителями на школьном выпускном несколько месяцев назад.
— Как твоя мама? — спросила Бет из-под розового, как у младенца, одеяльца.
— Она… в печали.
— А ты?
— Тоже, — вздохнула я.
Мой отрывистый тон, казалось, успокоил Бет, и пока я переодевалась в пижаму, она уже глубоко и размеренно дышала.
Я села на кровать и придвинулась спиной к подушкам. Попыталась сконцентрироваться на событиях последнего часа. Без толку. Улыбка Джареда занимала мои мысли совсем недолго, а потом я снова оказалась на похоронах. Перекатившись на бок, носом к стене, я свернулась клубком и заплакала, стараясь не производить ни звука. Наконец
Перевернувшись на край кровати, я на мгновение открыла глаза: в поле зрения оказались крупные красные цифры — пять часов. Как быстро наступило утро! Глаза опухли и чесались. Только теперь я осознала жестокость увиденного во сне. Чудес не бывает, отец не вернулся к жизни.
Произошло самое страшное событие в моей жизни, но страдания не прекратятся оттого, что я превращусь в затворницу.
Я выбралась из кровати и открыла ноутбук, полная решимости закончить курсовую к восьми утра. Экран засветился, и я мельком взглянула на Бет: та зарылась головой под подушку. Пальцы механически набрали код следующей перекрестной ссылки и вскоре начали выстукивать на клавиатуре симфонию.
Параграф появлялся за параграфом, и к четверти восьмого дело было сделано. Я кликнула мышкой. Заворчал и зажужжал принтер, приступив к выполнению новой задачи. Я окинула взглядом Бет, зная, что ее и печатный станок не разбудит, и собрала туалетные принадлежности, намереваясь совершить ежедневную утреннюю прогулку через холл в душевую.
Раскрасневшаяся и тщательно отмытая, я запахнула халат и совершила обратный переход. Пока я чистила зубы над причудливой формы раковиной в нашей комнате, Бет села в кровати и потянулась. Ее темно-рыжие волосы длиной до подбородка были примяты с одной стороны и стояли дыбом с другой.
— Доброе утро, — прощебетала она. Потом осознала реальность. — Ох… то есть…
— Все в порядке, Бет. Утро чудесное.
Выглянув в окно, я заметила, что небо не предвещало ничего хорошего, но не стала об этом говорить.
Бет улыбнулась и начала убирать постель, как попало усаживая своих набивных зверюшек перед отделанной рюшем подушкой.
— Ты придешь на игру в субботу? — спросила она.
— Не знаю. Может быть.
Бет всегда приглашала меня, иногда даже настаивала, чтобы я пришла, неизменно бодрым, приятным голосом. Она была родом с юга, усердно трудилась и получила несколько стипендий на обучение, что позволило ей сбежать из маленького городка Оклахома, который она называла домом. Ее половина комнаты полнилась трофеями, лентами через плечо и коронами с бессчетных подиумов, на которые она вступала и которые покоряла. Она не была типичной королевой красоты. Хороша, конечно, но слишком углублена в себя. От этой черты характера Бет отчаянно хотела избавиться. В тот день, когда мы въехали в общежитие, она объяснила мне, что подиумы — неизбежное зло, иначе ей не получить образования.
— Ладно, на этой неделе дам тебе передышку, раз ты решила устраниться. Я же понимаю, экзамены и… все прочее, — шла на уступки Бет, не глядя в мою сторону.
— Ценю твою заботливость.
Я собрала волосы в высокий озорной хвост и распушила его; получилось, будто у меня на затылке — букет колосьев, которые рассыпаются стрелками в разные стороны. Заглянув в шкаф с одеждой, я тяжко вздохнула и прочла самой себе нотацию, после чего смирилась с неизбежным и стала натягивать на себя слой за слоем: лифчик, майку, рубашку, свитер, носки, джинсы, ботинки, пальто.