Провинциальная девчонка
Шрифт:
– Не знаю. Она велела хранить их в надежном месте. Я молилась… и ждала.
– Чего именно?
– Чтобы Господь указал мне, как быть, – объяснила она.
Заверив, что у него бумаги будут в полной безопасности, Тео поблагодарил ее и распрощался.
Он уже был всего в двух кварталах от больницы и, случайно взглянув на приборную доску, заметил время. Четверть десятого. Ничего не скажешь, время проходит быстро. Неудивительно, что в животе урчит, а сам он каждую минуту зевает. Ему необходимы еда и кофеин. Может, после того как он повидается с Мишель и потолкует
Он подъехал к больнице, заметил, что под навесом у приемного отделения нет никаких автомобилей, остановился прямо под табличкой «Парковка запрещена» и припарковался на месте, зарезервированном для патрульных машин. Из здания как раз выходил фельдшер и, увидев Тео, окликнул;
– Эй, приятель, здесь нельзя ставить машины! Заработаешь штрафную квитанцию!
– Транспорт ФБР, – откликнулся Тео.
– Дьявол, – пробормотал Джон, увидев, что Бьюкенен поставил автомобиль у самого здания и уже успел войти.
Даллас открыла дверцу.
– Звони Престону и Монку. Пусть встретят меня у лестницы, на северной стороне. Я хочу подгадать все так, чтобы Бьюкенен не успел наделать беды.
Едва Даллас захлопнула дверцу и бросилась бежать, Джон схватил сотовый. Разъединившись, он потянулся к заднему сиденью и переложил лэптоп на переднее. Потом открыл бардачок, вынул другой комплект ключей, который потребовал заранее, когда брал машину напрокат, и сунул ключ в зажигание.
Даллас только сейчас начинает сомневаться в нем. При этой мысли Джон улыбнулся. Все они, даже циничный, выдохшийся, перегоревший Камерон, несмотря па блестящие мошеннические операции и нелегальные делишки, оказывались совершенно наивными во всем, где дело касалось Джона и его возможностей. Они искренне верили, что один он не сможет получить деньги! И что еще забавнее, эти пчелки трудовые воображали, будто он собирается поделиться с ними! Ах, доверие! Какое изумительное оружие!
Он развалился на сиденье и стал ждать. Какая чудесная теплая ночь! Может, все и сработает, и ему не придется прибегать к запасному плану. Однако Престон окончательно слетел с катушек. Джон был почти уверен, что Престон не сумеет сдержаться и затеет стрельбу. Тогда дело плохо. Вполне вероятно, вся эта троица погибнет. А вот это можно будет назвать настоящим везением!
Тео собирался подняться на второй этаж, но не успел добраться до лестницы, как услышал крик Эллиота Уотерсопа:
– Тренер? Мои родители наверху!
Парень стоял в открытом лифте, придерживая дверь. Он, очевидно, решил, будто Тео приехал посидеть с Черри и Дарилом, пока идет операция.
– Ну как ты, Эллиот? – спросил Тео, подходя. Подросток тут же разрыдался. Выглядел он так, словно вернулся с поля боя: глаза заплыли, нос красный, а вид измученный и виноватый.
– Слышали, что я сделал со своим младшим братом? – прошептал он, повесив голову и начиная всхлипывать. – Я ранил его, тренер! Сильно ранил!
– Уверен, что ты не нарочно, Эллиот.
Тео знал, что Мишель пришлось срочно мчаться в госпиталь оперировать Джона Патрика,
– Я знаю, что ты не хотел ранить Джона Патрика.
– Но во всем виноват я, и теперь он умрет!
Эллиот так стремительно бросился к Тео, что едва не сбил с ног, и зарыдал еще безутешнее, уткнувшись головой в плечо «тренера». Этот здоровяк, весивший больше Тео фунтов на тридцать, все еще был ребенком, нуждавшимся в утешении.
– Давай найдем твою маму, – предложил Тео.
– Мне бы в голову не пришло… я не хотел… – бессвязно бормотал Эллиот. Сердце Тео ныло за мальчишку. Он обнял Эллиота и похлопал по спине.
– Все будет хорошо, – вырвалось у него, словно молитва. – Ты должен надеяться, Эллиот. – И тут он сообразил, что лифт стоит на месте. Кое-как дотянувшись, он нажал кнопку. – Расскажи, что произошло?
– Мама не велела мне покупать ему доску для игры в дротики. Сказала, что он слишком мал и может порезаться о дротики, но Джон Патрик уж очень хотел получить ее на день рождения, и я все-таки купил. Мама ужасно на меня разозлилась. Мне следовало бы отнести ее назад, а я… Привязал к доске веревку и повесил на сучок большого дерева во дворе. Спустил пониже, чтобы Джон Патрик мог играть, а когда стемнело, он устал и, как всегда, взобрался на дерево. А я взял дротики и стал их метать. Отошел как можно дальше и швырял со всех сил.
Тео сморщился, уже понимая, что будет дальше. Эллиот был слишком расстроен, чтобы продолжать.
Двери лифта открылись, и Тео потащил мальчика за собой.
Напротив, у стены, стоял Ноэ, не сводя глаз с лифтов. Увидев Эллиота вместе с Тео, он немедленно отправился за родителями мальчика.
– Джон Патрик спрыгнул с дерева, как раз когда я бросил дротик, – рыдал Эллиот. – Я попал ему в грудь… может, даже в сердце… но он не заплакал. Только лицо сделалось такое удивленное! Я закричал «нет» и бросился к нему… уже понял, что он задумал. Попытался выдернуть дротик… но он не выходил… только перышки… а брат… закрыл глаза и упал… Сложился, как кукла… и рухнул…. Я думал, что он мертвый. Папа тоже все видел. Он как раз вышел из фургона и поднимался на крыльцо. Джон Патрик умрет, правда, тренер? Я знаю, знаю!
Что сказать? Как успокоить мальчика? Тео откашлялся и решительно сказал:
– Пойдем. Нужно найти твою маму.
На стене напротив лифта висели таблички. Операционная находилась налево и вниз по длинному коридору. Ноэ свернул направо, "и Тео повел Эллиота в том же направлении. Из открытой двери выступил Ноэ и посторонился, давая дорогу Черри и Дарилу.
Увидев мать, Эллиот отпустил руку Тео и метнулся к ней. Черри обняла сына.
– Мне очень жаль, – сказал Тео Дарилу. Тот выглядел так, словно с их первой встречи постарел лет на десять.