Провинциальная девчонка
Шрифт:
Кэтрин наняла Филиппа еще до свадьбы с Джоном. Он был партнером престижной фирмы «Бенчли, Терренс и Полсон» и знал, с какой стороны хлеб маслом намазан. Старый пердун расстилался перед Кэтрин, выполняя любой ее каприз. Насколько знал Джон, она изменяла свое завещание не меньше трех раз только за годы их брака. Полгода назад пришлось залезть в ее бумаги, дабы убедиться, что он – главный наследник. После этого Джон счел за лучшее отслеживать все телефонные звонки и посетителей, чтобы у нее не было возможности снова потолковать со своим жополизом-поверепным.
Со
Сидя в роскошном кабинете Бенчли, Джон тихо кипел от ярости. Какая наглость со стороны поверенного заставлять его ждать!
Джон снова взглянул на часы. Три сорок пять. Он собирался встретиться с друзьями «У Дули», чтобы отпраздновать! Они скорее всего именно сейчас выходят с работы.
Дверь за его спиной открылась. Джон не потрудился оглянуться. И уж конечно, не заговорит первым, каким бы ребяческим ни показалось его поведение.
– Добрый день.
Голос Бенчли был не просто холодным. Почти ледяным.
– Вы заставили меня ждать сорок минут! – рявкнул Джон. – Так что давайте покончим с этим делом и разойдемся!
Бенчли даже не извинился. Сел за письменный стол и выложил толстую папку. Джон с ненавистью подумал, что этот коротышка со своими кудрявыми, стоящими дыбом седыми волосами походит на гнома.
Поверенный открыл папку. Дверь снова распахнулась, и двое молодых людей, которых Джон посчитал младшими партнерами, поспешили встать за спиной Бенчли. Не успел Джон спросить, что это означает, как Бенчли сухо обронил единственное слово:
– Свидетели.
Едва он сломал печать и стал читать, Джон немного расслабился. Но четверть часа спустя снова рвал и метал.
– Когда было изменено завещание? – осведомился он, нечеловеческим усилием вынуждая себя не кричать.
– Четыре месяца назад, – пояснил Бенчли.
– Почему меня не уведомили?
– Если помните, сэр, я поверенный Кэтрин. У меня не было причин сообщать вам о распоряжениях вашей супруги. Вы подписали брачный контракт, следовательно, не имеете никаких прав на ее трастовый фонд. По распоряжению Кэтрин я сделал для вас копию завещания, – спокойно ответил поверенный.
– Я его опротестую! Не думайте, что я этого не сделаю! Она воображает, что сможет оставить мне сотню баксов, а остальное пожертвовать чертову птичьему питомнику, и я все это проглочу? – Это не совсем так, – поправил Бенчли. – Четыреста тысяч она оставила семье Ренаров с условием поделить их поровну между ее дядей, Джейком Ренаром и тремя кузенами: Реми, Джоном Полем и Мишель.
– Не верю! – взорвался Джон. – Кэтрин ненавидела этих людей! Считала их белой швалью.
– Должно быть, ее мнение изменилось, – возразил Бенчли, постукивая пальцами по бумагам. – Все здесь, в этом завещании. Каждый из ее родственников получит по сто тысяч долларов. Есть еще одно дополнение. Насколько
– Еще бы не любить! Эта женщина перед ней пресмыкалась и не скрывала своей ненависти ко мне. Кэтрин очень это забавляло.
– Вероятно, – кивнул Бенчли. – Но, так или иначе, она оставила Розе Вннчетти сто пятьдесят тысяч долларов.
Последнее известие окончательно взбесило Джона. Жаль, что он не приказал Монку прикончить и эту бабу! Мерзкая стервозная святоша с глазками стервятника! С каким злорадством он ее уволил! А теперь и она урвала кусок от его капитала.
– Каждый цент принадлежит мне! – сорвался он наконец. – Я опротестую завещание и выиграю, ты, надутая задница!
На Бенчли его истерика, казалось, нисколько не повлияла.
– Делайте что хотите. Однако… Кэтрин предвидела, что вы пойдете наперекор ее желаниям, поэтому и дала мне запечатанный конверт для передачи вам. Не имею ни малейшего представления о содержании письма, но Кэтрин заверила меня, что, прочитав его, вы откажетесь от намерения обратиться в суд.
Джон расписался в получении конверта, вырвал его у Бенчли и, едва не брызгая ядом, прошипел:
– Не понимаю, почему моя жена так со мной поступила!
– Возможно, в письме все объясняется.
– Дайте мне копию чертова завещания, – пробормотал он. – И клянусь, что бы там ни было в этом письме, я не собираюсь сдаваться!
Он вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Голова разрывалась от гнева и боли. И тут он, как назло, вспомнил о счетах и Монке. Что, черт побери, ему теперь делать?!
– Проклятая сука! – буркнул он, садясь в машину.
В гараже было темно. Джон включил верхний свет и разорвал конверт. Там лежало шесть страничек, но письмо уместилось на первой. Джон перелистал бумаги, чтобы сразу понять, какие сюрпризы она для него приберегла.
Не веря своим глазам, он вернулся к первой страничке и наспех пробежал ее глазами.
– Господи, Господи, – повторял он снова и снова.
Глава 8
Джон был вне себя. Он нарушил все мыслимые правила движения, когда летел по Сент-Чарлз, виляя из стороны в сторону, как пьяный, со скоростью семьдесят миль в час.
В кулаке было сжато гнусное письмо Кэтрин. Он неосознанно бил костяшками пальцев в обтянутую кожей приборную доску, жалея, что это не ее физиономия. Сука! Коварная, подлая стерва.
Что она с ним сделала?! Уму непостижимо! Все это чистый блеф! Даже мертвая она старается прижать его, дать понять, кто тут главный! Она не могла вскрыть пароли и обойти защиту, встроенную в его компьютер! Мозгов не хватило бы!
Подъезжая к дому, он почти убедил себя, что все это ложная тревога.
Не рассчитав расстояния, он слишком сильно нажал на тормоз и врезался в гаражную дверь. Выругался, выскочил из машины, подбежал к боковой двери и только тогда понял, что не выключил двигатель.