Провинциалы
Шрифт:
Детектив медленно кивнул.
– Постарайтесь уточнить внешность Нового Дона в деталях. Это очень важно. И пришлите-ка стажёра ко мне, попробую сам с ним разобраться. Как же я ненавижу всю эту магию!
Витя Террорист не смог бы выглядеть благообразно, даже если бы очень захотел. Может, Полонский относился к стажёру несколько предвзято, но за плечом последнего ему вечно чудился ствол лазерной винтовки. Даже сейчас, в тишине и покое больничной палаты, вдали от возможных противников, Витя не был похож на мирного человека. Возможно, дело объяснялось тем, что он ухитрился проникнуть сюда без разрешения профессора
– Мафии не боялся, а профессора боишься! – подпустил шпильку Полонский, которого вид взъерошенного стажёра неимоверно развлекал.
Витя застенчиво потупился.
– Мафию застрелить можно, – ответил он тихо и серьёзно. – А профессора – как же?
После этих слов воображаемая лазерная винтовка пропала, и на её месте возник мираж плазменного пулемёта. Полонский понял, что недооценивал Витины человеческие качества.
– Вот что, Виктор Буланкин де Сен-Симон, – сказал детектив решительно и встал, – в нашем распоряжении остались всего одни тупелектские сутки, это двадцать два с четвертью земных часа. Четверть уже можно не считать. Потом там, в системе Дрангула, начнётся затмение сразу обоих солнц – крайне редкое явление, случается раз в две тысячи тупелектских лет, – когда все четыре средних планеты окажутся почти на одной линии между Дрангулом и Тупелектом. Продолжаться оно будет почти шесть наших часов. Если за это время Шун-Шакему удастся приготовить "Ветреную ночь, освещаемую всполохами и…"…как же там дальше? А, вот: "… и благоухающую серными источниками, рокочущую отдалённым подземным гулом и порождающую то, что не…", то никто не знает, что он будет творить дальше. Может, вздумает закрутить нашу Галактику в обратную сторону. Так что думай, Витя, думай и вспоминай – что говорил тебе тогда, на Пелестоне, Гин-Гроан? О чём он просил?
Стажёр ещё больше сдвинул и без того насупленные брови и замер, сосредоточившись. Полонский тоже не двигался, чтобы не мешать его мыслительным процессам. Так, в молчании, прошло минут десять.
– Не могу! – простонал наконец Террорист, вытирая со лба пот, выступивший в результате непривычно сильного умственного напряжения. – И так, и эдак пробовал вспомнить – не могу! Что со мной сделал этот ваш Гин-Гроан? Это что теперь, на всю жизнь?
– Не знаю, – ответил детектив мрачно. – Могу сказать только одно: если до информации так трудно добраться, значит это очень важная информация. Скорее всего, в ней-то и вся разгадка. И самое печальное, Витя, что никто, кроме тебя, Гин-Гроана и Шун-Шакема даже догадаться не в силах, что это может быть такое.
– Я тоже не в силах, – стажёр выглядел по-настоящему несчастным. – Не помню я, чтобы он говорил что-то важное. Всё ныл, как давно он не был дома, как соскучился. Я даже ему сказать хотел, чтобы сменил диск наконец, да постеснялся – он всё-таки уже в годах…
– Ты можешь точно воспроизвести, как именно он это говорил?
Витя заёрзал в кресле.
– Да обычно. Совсем обычно, даже и восстановить-то трудно. Мол, вспоминаю свою планету, родину, значит. И то мне о ней напоминает, и это… У меня там, значит, мама осталась, и всё такое…
Полонский зарычал и в ярости запустил синтетической подушкой в стереокартину на стене. Подушка смачно чмокнула, ударившись о прозрачный пластик, и с мягким шорохом сползла на пол. Изображение на картине на мгновение потемнело, словно над нарисованным деревенским домиком, коровками и соснами собирались тучи, но потом яркость восстановилась, и сентиментальный
Словно в ответ на ребяческую выходку детектива, дверь палаты отъехала в сторону и на пороге возник профессор Гейнер собственной персоной в сопровождении двух роботов-санитаров. Взгляд профессора, пылающий неподдельным гневом, был устремлён на Витю Террориста, и, к удивлению Полонского, румянец на щеках стажёра разом выцвел.
– Молодой человек! – начал профессор, едва сдерживая праведный гнев, дабы не разразиться им на глазах у больного, которому необходим полный покой. – Я ведь неоднократно предупреждал вас, но вы неизменно… вы неизменно…
Витя издал торжествующий вопль, от которого все, включая санитаров, застыли, поражённые зрелищем внезапного безумия. У Полонского остро заныло сердце: он решил, что таким образом начала действовать программа, заложенная в подсознание стажёра Гин-Гроаном. Но уже в следующий момент он с облегчением понял, что ошибся.
– Вспомнил! – вопил стажёр, пока дюжие роботы-санитары волокли его к двери. – Неизменно! Он говорил – "неизменно"! То, что неизменно напоминает о родине!
Детектив почувствовал, как в голове его вспыхивает ослепительный свет и разгорается всё ярче, озаряя самые кромешные и удалённые уголки, словно на заброшенный чердак провели электричество.
Когда гроза миновала, а Витя Террорист был выдворен за пределы больничного городка, Полонский набрал номер маэстро Жоржа. Его несколько смущало, что на Ашписе сейчас день и вампир может быть в постели, но выхода не оставалось.
Маэстро ответил на вызов не сразу, и восторга в его голосе не слышалось. Правда, когда он понял, что это снова Полонский, то смирился и стал приветливее. Извинившись коротко, но изысканно, детектив сразу перешёл к делу.
– Маэстро, скажите, мессир Энрико никогда не рассказывал вам о Шун-Шакеме?
Вампир пожал худыми плечами и вылез из постели, отчётливо напоминающей гроб.
– О втором пришествии этого безумного жреца, который что-то съел и стал всемогущим? Рассказывал, и не раз. Это одна из самых известных тупелектских легенд.
– Насколько, по-вашему, можно доверять знаниям мессира о тупелектской культуре?
– Полностью и безраздельно. Энрико, несомненно, крупнейший специалист по этой теме в нашем секторе Галактики. Он сам прожил на этой странной планете около восьмидесяти лет, да и потом регулярно там бывал с разными экспедициями.
– Нельзя ли связаться с ним прямо сейчас? Конечно, неловко его беспокоить в такое время, но, поверьте, у меня нет выбора…
Вампир покачал головой, как показалось Полонскому, без особого сожаления: он явно был рад, что не придётся будить друга среди бела дня.
– Боюсь, что сейчас это невозможно, Виктор. Мессир два дня назад отбыл по делам, его нет на Ашписе.
– А можно узнать, где он?
– Где-то в районе Цекры – там сейчас идут раскопки какого-то древнего храма.
Поблагодарив маэстро Жоржа и попрощавшись, Полонский забарабанил по кнопкам снова. На всякий случай он послал запрос в цекранскую полицию, но был уверен, что ответ будет отрицательным. Мессиру Энрико нечего было делать на Цекре: самое интересное сейчас происходило в системе Дрангула. Детектив связался с диспетчером иммиграционной службы Тупелекта и попросил выяснить, когда прибыл на планету и где остановился некий Энрико Гаруссо, житель Ашписа, учёный-религиовед.