Проводница
Шрифт:
Контролер шагнул к двери и требовательно протянул руку.
— Ключ!
— Я ж говорю: нету! — разозлилась Ольга.
Что там этот кретин делает? Ему ж сказали лежать тихо. Не дай бог, вылез из-под матрасов. Сейчас откроют дверь, он и предстанет перед контролерами во всей своей заячьей красе…
А Лидка в это время пыталась запереть туалет перед самым носом рвущегося туда пассажира.
— Санитарная зона, понимаешь? — пыталась втолковать она ему. — Потерпи, через двадцать минут открою.
Но тот был пьян и ее доводам не внимал.
—
— Не имею права. Видишь, контролер рядом стоит, — пыталась втолковать ему Лидка.
В другое время она бы, конечно, открыла страждущему вожделенный сортир в обмен на пятирублевую монетку. По твердой таксе, как в солидном платном туалете. Но сейчас рядом строго хмурился вредный дядька.
— А контролер что, не человек? Он не отливает? — набычился пьяный.
Он покачался взад-вперед, порылся в карманах, извлек смятую десятку и принялся совать ее контролеру.
— Немедленно уберите деньги! — взвизгнул он и зло глянул на Лидку.
Та развела руками, а пьяный приноровился и ткнул десятку в кармашек кителя. Контролер брезгливо извлек ее двумя пальцами и потряс ею в воздухе.
— Подкуп должностного лица! При свидетелях! — угрожающе сказал он. — Вы знаете, что за это положено?!
— Какой же это подкуп? — удивился пьяный. — Это плата за обслуживание. Но если ты такой неподкупный, то я, так и быть, в тамбур пойду. На сцепке отолью.
И он действительно рванул дверь и исчез в переходе между вагонами.
— Лучше бы мы ему открыли, — укоризненным баском заметила Лидка. — Вы теперь, что ли, сцепку мыть будете?
— Безобразие! — контролер залился густой краской. — Надо вызвать милицию! Сообщите начальнику поезда.
— За что милицию? — изумилась Лидка. — Если человеку невтерпеж… Это же правда издевательство. И он сам имеет право на нас в суд подать.
Ольга и второй контролер приблизились к ним, привлеченные шумной разборкой Ольга была рада, что удалось невзначай отвести его от служебного купе. Но тут как назло за окном замелькали пригороды, поезд замедлил ход, проплыл мимо длинной платформы и остановился перед небольшим аккуратным вокзалом, на котором крупными буквами было написано: Армавир. Конечный пункт назначения их «зайчика».
Проснувшиеся пассажиры, завидев станцию по тянулись к выходу, и Ольга поспешила открыть дверь и опустить подножку. Коридор заполнился людьми сразу стало шумно, тесно, и контролеров вместе с Лидкой оттеснили к нерабочему тамбуру.
Толстая баба с лотком мороженого наперевес зычно крикнула с платформы:
— Пломбир сливочный! В вафельных стаканчиках! Эскимо шоколадное!
Ольга оглянулась и быстро кивнула торговке, заходи, мол, в вагон. Та обрадовалась, тяжело подтянулась на подножку и протиснулась в узкий проход, загорланила на всю Ивановскую:
— Пломбир! Кому холодненького?!
Вслед за мороженщицей
Тут же захлопали двери купе, в коридоре образовалась плотная пробка. Кто покупал мороженое, кто семечки, продавцы отсчитывали сдачу, рядом толпились страждущие из соседних купе, а на них напирали те, кто хотел выйти на платформу подышать.
Ольге только того и надо было. Она незаметно юркнула в вагон, быстро открыла ключом служебку и выпустила несчастного «зайца».
— Быстро, — одними губами шепнула она.
Тот не заставил себя долго упрашивать, подхватил сумку, скользнул в тамбур. Когда Ольга вышла следом и глянула на платформу, парень уже смешался с толпой рядом со зданием вокзала.
Глава 3
Ольга лежала на спине и смотрела на нависшее над ней днище верхней полки. В такт монотонному перестуку колес в мозгу у нее словно щелкали клавиши калькулятора. Сколько у нее уже отложено? За несколько долгих лет она умудрилась скопить немыслимую для большинства ее знакомых сумму. Целых две тысячи долларов!
Если обменять в Москве на баксы то, что она заработала за эту поездку, и приплюсовать к отложенной сумме, то получится две тысячи пять долларов. Они с Лидкой кроме безбилетника еще умудрились провезти три «левые» посылочки, а выручку честно поделили пополам.
Но Лидка дура, она сразу же мотнется в Москве на Черкизовский, накупит себе кучу ненужного шмотья, которое ей и надеть-то будет некуда. А все ради того, чтобы разок покрасоваться в новой тряпке перед своим Игорьком. А Ольга все заработанное аккуратно складывает и припрятывает в тайник, о котором даже мать не знает.
Уже скоро ее мечта осуществится… Ксения даже не представляет себе, как скоро наступит конец ее «царству», конец попрекам и оскорблениям… В один прекрасный день Ольга молча и спокойно сложит свои вещи, соберет Корешка и скажет:
— Ариведерчи, маман. Мы освобождаем жилплощадь. Не поминай лихом.
— Ты куда? — вскинется Ксения.
— По месту прописки, — гордо ответит Ольга. — В свою квартиру.
Собственно, купить однокомнатную малосемейку она могла уже сейчас. После кризиса цены на жилье резко упали, а у них в провинции у людей отродясь больших денег не водилось, потому более-менее дорого стоили теперь приличные квартиры на центральной улице, а прелести «коридорного типа» были Ольге уже вполне по карману. Но она здраво рассудила, что Антошка растет, и скоро им одной малогабариткой не обойтись. Пацан захочет друзей к себе привести или девушку… А не успеешь оглянуться, как женится… Ольга хотела бы жить вместе с молодыми. Она тешила себя надеждой, что не будет такой же несносной мамашей, как ее собственная.