Проводница
Шрифт:
— Сядь на место. Ты пассажир, а я проводник. Так что у каждого своя роль.
— Тю! — весело присвистнула Ольга. — Ну ладно, как скажешь.
Она села обратно на полку, а Лидка заполнила собой все пространство купе, задвигалась, засуетилась, убирая со стола на поднос недопитый чай и выставляя новый, горячий, янтарно-коричневатый, с высившимся над стаканом парком.
— Тебе сахара побольше?
— Ты ж знаешь, двойную, — сказала Ольга.
Ей нравилась ее новая роль. Непонятно, кто определил ее в спальный вагон, непонятно,
— Ты давай, Лидка, не суетись. Сядь, расскажи все. Как вы тут? Меня искали?
— Искали, — кивнула подруга. — Уж не знали, что и думать.
Она села напротив Ольги на диван, примяла нетронутое крахмальное белье и достала из кармана карамельки.
— Клубника со сливками! — обрадовалась Ольга и тут же сунула конфету в рот. — А ты что им сказала?
— Ничего, — вздохнула Лидка.
— Ну и правильно! Меньше знаешь, крепче спишь. — Ольга оглянулась на запертую дверь и понизила голос: — Я ведь все время об этом гексогене думаю, Лидка… Нам ведь придется за это ответить…
— Ну, так что ж, — кивнула Лидка. — Все должны получить по заслугам. Ты больше не волнуйся, пей чай, конфеты ешь, отдыхай, Оль…
— Ох, как я устала… — Ольга откинулась на мягкую спинку дивана и блаженно потянулась. — Даже не верится, что домой еду…
Лидка нагнулась к ней близко-близко, так что она даже почувствовала приторно-сладкий запах любимых Лидкиных духов «Опиум».
— Не надо тебе домой, Оль…
— Почему?
— Ищут тебя. Бородатый ведь не один был. С ним молодой был, в темноте стоял. Он тебя запомнил.
— Да пошел он! — в сердцах сказала Ольга. — Что мне, прятаться теперь всю жизнь? Пусть только сунется!
Лидка с сомнением покачала головой.
— А чего ж ты меня не дождалась? — оглядев пышное убранство СВ, с обидой поинтересовалась Ольга. — Кого в напарницы взяла?
— Никого, Оль, — улыбнулась Лидка. — Куда я без тебя? Одна кручусь пока.
— Честно? — обрадовалась Ольга. — Ну, спасибо, подруга! Я как приеду, сразу к тебе оформлюсь.
— Ты не спеши, — остановила ее Лидка. — Не волнуйся. Я тебя подожду.
— А тебя давно в СВ перевели?
— Не очень, — пожала плечами Лидка. — Сегодня сорок дней…
Ольга проснулась от того, что поезд резко дернулся и встал. От толчка ящики сдвинулись, повалились друг на друга и больно стукнули Ольгу. Она кубарем прокатилась по полу, по инерции пролетела немного вперед и уткнулась головой в штабель картонных коробок. Сквозь неплотно прикрытую дверь товарного вагона были видны огни какой-то станции.
Судя по тому, что небо за приоткрытой дверью едва серело, там, снаружи, уже занимался рассвет.
Станция была совершенно незнакомой. Маленький, запущенный вокзал виднелся вдали, а сбоку от Ольгиного состава стояло еще несколько товарняков.
Все
Странно, что это был сон… ведь все ощущения были настолько реальны. Даже во рту до сих пор сохранялся вкус клубничной карамели, а в воздухе чувствовался легкий, едва уловимый аромат Лидкиного «Опиума»…
Эх, Лидка, подружка… как ты там управилась одна в таком тяжелом рейсе? Ну, не обессудь, сквитаемся потом…
… Рядом с вагоном послышались чьи-то шаги, Ольга осторожно выглянула в приоткрытую дверь. По насыпи, хрустя галькой, шел мальчишка лет двенадцати, помахивая школьной сумкой.
— Эй, мальчик! — позвала Ольга. — Это какая станция?
— А что, свою проспал, что ли? — засмеялся мальчишка.
— Я серьезно.
— Это не станция, а город, — немного обиженно ответил он. — Майкоп.
Вот те на! Майкоп находится в железнодорожном тупике, здесь проходящих поездов не бывает. Ходит только парочка местных, да и те в сторону Ольгиного города не сворачивают.
Она спрыгнула на насыпь и увидела вдалеке здание вокзала. Ольга почти бегом добралась до него, пересекла площадь и вышла на ведущее за город шоссе. В последнем городском киоске она купила на оставшиеся деньги пачку сигарет и закурила, чтоб заглушить сосущее чувство голода. Ничего, до дома осталось не так далеко, можно и автостопом на попутках добраться…
Чем ближе она подъезжала к дому, тем больше начинало саднить сердце. Города мелькали за окнами попуток — Армавир, Невинномысск, Минводы…
Она шла по улице и с удивлением смотрела на смеющихся девушек в модных курточках, на палатки с мороженым, на продавцов ароматной дымящейся шаурмы, на обычную, повседневную жизнь.
Только после морозной заснеженной Москвы Ольга поняла, что такое курорт. Новыми глазами смотрела она на привычные с детства пирамидки кипарисов, на вечнозеленые, стриженные пышными шарами кустарники на городских аллеях. Здесь никогда не выпадал снег, и было тепло даже в одном свитере, вот только шапку она не снимала, боясь косых взглядов прохожих.
— Вай, девушка, почему проходишь мимо? — обратился к ней улыбчивый пожилой армянин. Покупай шаурму. Я тебе лучшие кусочки нарежу, совсем без жира…
Ольга остолбенела от неожиданности, повернулась к продавцу и изумленно спросила:
— А как ты понял, что я не парень?
— А что у меня, глаз нет? — обиделся армянин. — Девушку от парня не отличу? Подходи, дорогая, покупай.
Он чикнул ножом и отхватил от нанизанного на вертикальный вертел куска мяса несколько тонких полосок. Ольга отвернулась и сглотнула слюну, а потом улыбнулась ему через силу: