Проводник
Шрифт:
Вообще, если честно, я из Судогды выбирался нечасто. Только на рыбалку, за грибами или там с пацанами покупаться. И то — по окрестностям. А так, чтобы в другой город, можно на пальцах пересчитать. Причем одной руки. Армейка, ясное дело, тут не в счет. Я там помотался, будь здоров. И в Москве был, и во Владикавказе, и в Новороссийске, и в Грозном, и в Рязани. И так, по мелочи. Но это вообще другая история. К тому же я там везде по службе был. Меня везде возили. По факту видел-то мало чего. И то, большей частью, со стороны. Редко, когда свободное увольнение было. В основном уже ближе к дембелю.
А так мы с классом ездили на экскурсии. Во Владимир, в Муром и в ту же Москву. Только я тогда еще маленьким был,
Кроме того, я ещё переживал из-за самого заселения. Все-таки это теткина квартира. Я ее очень хорошо помню. Квартиру в смысле. Она у меня прочно с Шурой ассоциируется. А я с теткой даже не попрощался, как следует. Поэтому мне казалось, что я недостоин, что ли, этой квартиры. Что я ее не заслужил. Какие-то такие, смешанные чувства. Плюс к этому, у меня почему-то закрадывалось подозрение, что во всей этой истории есть какой-то подвох. Например, приеду я и узнаю, что объявился настоящий наследник. Какой-нибудь бывший муж, про которого все забыли. Или вообще лженаследник какой-нибудь. Сколько сейчас мошенников-то этих? Или вообще, тетка жива-здорова, а все это специально подстроили, чтобы подтолкнуть меня к переменам. Конечно, при таких обстоятельствах лучше быть налегке, чтобы можно было без потерь отступить, или, например, надавать кому-нибудь по мордам…
Короче, бушлат я решил с собой не брать. До зимы далеко. Еще сто раз сюда вернусь. В свой вещмешок я засунул мыльно-рыльные принадлежности, пару носок, трусы, футболку, тельник, шорты из старых джинсов и тапки. Кстати, армейские. Ещё рыбки сушенной прихватил. В газету завернул с десяток. Под пиво. Не зря же рыбачил, а потом сушил. Вот и все. Остальное — на мне. Матушка сказала, что полотенца и постельное белье брать не нужно, там все есть. Я бы в принципе, так и поехал, но матушка в какой-то момент решила взять мои сборы в свои руки и набила вещмешок едой.
В итоге к моим вещам прибавилась банка варенья, шмат сала, домашняя вяленая колбаса, пакет с луком, пакет с иван-чаем и килограмма три картошки. Вещмешок раздулся, стал неудобным и похожим на шар. Я, как его закинул на спину, сразу вспомнил курс молодого бойца, когда сержант засовывал к нам в вещмешки кирпичи, чтобы, как он говорил, изнурительными физическими нагрузками исправлять умственные недостатки. А падать от вспышек слева, справа и с фронта, а потом еще ползти по-пластунски двести метров, с таким вещмешком очень неудобно.
— Ничего-ничего, — говорила матушка. Кушать-то что-то надо. Макаронами одними сыт не будешь! Потом как находка будет!
Ну я, в общем, прикинул и возражать не стал. Жрать-то действительно что-то надо. Тут хоть картошечки поварю и с сальцом поужинаю. Красота!!! А вещмешок, если надо, за полсекунды скину.
Батя выдал мне денег. Немного. Пятьсот рублей. Да откуда больше? Мы ведь очень бедно жили. Я даже думаю, что родители где-то в глубине души радовались, что я от них съезжаю. Я ведь толком и не работал. А ел за троих! Это дело я вообще люблю. Особенно домашнюю кухню. До армейки еще кочевряжился, выбирал. А в учебке прямо прозрел. Стал есть все подряд. Кроме перловки — мы ей поросят кормили, и я так и не смог себя пересилить. От одного вида воротило. Еще капусту тушеную не ел. Запах не переношу. С такими пунктиками я, бывало, в неделю два-три раза полноценный прием пищи пропускал. Перебивался супом, хлебом и чаем.
Пятьсот рублей я распределил так: двести рублей — это на дорогу (туда и обратно), триста — на еду и прочие траты. По пятьдесят рублей в день. Ну или около того. С
В общем, неделю как-нибудь протяну. А там, у меня ветеранские придут. Их, конечно, немного, но, если прижаться и сразу же работу где-нибудь найти, то до зарплаты дожить можно. Без курева, конечно. И без выпивки. А, если все пойдет наперекосяк, всегда будет стольник, чтоб вернуться обратно за дарами с огорода.
Присели мы на дорожку, родители меня обняли, мама перекрестила, и я поехал.
До Владимира шел автобус. По законам жанра из этой глуши в новую жизнь меня должен был бы увозить какой-нибудь блестящий двухэтажный монстр. Но не в этот раз. В этот раз был Пазик. Почти полный. Но сидячее местечко для меня все же нашлось. Правда пришлось повозиться с вещмешком, который некуда было пристроить, и в итоге я оставил его на коленях, обняв руками. Со стороны, наверное, довольно жалкое зрелище.
Плюс ко всему, как только мы тронулись, начался дождь. Мелкий, почти незаметный. Но стекла моментально покрылись сеткой стекающих капель. Точно такой же дождь был, когда нас с призывного пункта в учебку везли. На меня сразу же нахлынули воспоминания. И такая тоска охватила. Хоть плачь вместе с этим дождем. Я и так перемены не очень люблю. А тут еще моя жизнь вообще полностью обнуляется. Уезжаю из родительского дома. По всей видимости, навсегда…
Короче, не вышло у меня радостного отъезда с вдохновляющими мыслями. Все это скорее напоминало, как будто меня выперли из собственного дома со словами: «Пора бы тебе уже научиться ответственности». Так я и уснул, а проснулся уже во Владимире. Как раз перед нужной остановкой. Началась суета. Люди устремились к выходу, бесцеремонно толкаясь. Эта толчея меня и разбудила. Я подскочил и, испугавшись, что могу не успеть к выходу, вырвался из узкого проема между сидениями и тут же был подхвачен вместе с вещмешком толпой целеустремленных пассажиров. Спустя пару секунд усталый Пазик выплюнул меня на улицу.
Первое, что я осознанно ощутил, так это жуткую вонь выхлопных газов и жженой резины. Я еще подумал, что Владимир отвратительно воняет. Правда, обоняние очень скоро адаптировалось. А может быть, я просто подальше отошел от проезжей части. Оказавшись один, я собрался с мыслями и был готов к дальнейшим действиям. Дождя не было, что, в общем-то, в некоторой степени вдохновляло. Призывной пункт находился совсем рядом и я, дойдя до него, сразу же вспомнил, в каком направлении находится теткин дом.
По пути мне попался супермаркет. И тут же захотелось пива. Больше всего на свете. Я зашел. Купил полторашку лакинского. И еще пельменей. И спустил почти две трети средств, отложенных мной на проживание. Ничего. Обойдусь без молока и яиц. Консервы куплю подешевле. Кильку в томате. А из пельменей тоже можно супчик сварганить. Так и решил. А как иначе? За новоселье выпить надо! Да и тетку помянуть тоже. Я ведь и отцу это обещал.
Конечно, в вещмешок все это добро не влезло. Пришлось покупать пакет. Выйдя на улицу, я первым делом открыл бутылку и сделал несколько больших глотков. Пиво было холодное. Уходило как в песок. Очень пить хотелось. На последнем глотке я вдруг поймал себя на мысли, что редкие прохожие косятся на меня с неодобрением. Похоже, здесь так не принято. Глупая деревенщина! Засунув пиво в пакет, я поспешил по направлению к теткиному дому.