Proxy bellum
Шрифт:
Перед ними, ближе к финскому берегу, шли легкие силы, ставящие дымовую завесу. Чтобы максимально затруднить ответный огонь береговых батарей. Хорошую такую, основательную завесу.
А дальше — над самыми позициями неприятеля висели самолеты-разведчики и разведывательные дирижабли, которые огонь кораблей и корректировали. Организованно. Заранее распределив цели и отработав сценарии.
От Ревеля же, под грохотом этой канонады надвигались бомбардировщики. Как раз стараясь подгадать момент, когда личный состав расчетов ПВО будет еще прятаться, укрываясь
И прятаться хорошо.
Потому как 14 и 16 дюймовые снаряды — это ТАКОЙ аргумент, что проигнорировать его никак нельзя. Чуть зазевался и даже тела твоего не нашли, ибо разнесло на мириады крошечных медвежат. В пыль.
При этом береговые батареи пытались отвечать, вскрыв свои позиции. Чем и воспользовались бомбардировщики.
Часть береговых батарей представляли собой закрытые и хорошо укрепленные позиции. Корабельная башня, стоящая на мощном бетонированном «корабле», врытом в берег. Такую только прямым попаданием можно сковырнуть. Да и то — не факт.
Другая часть батарей представляли собой открытые позиции, укрытые мощными брустверами от фронтального обстрела. Тоже весьма нешуточная защита.
Но все это не имело никакого смысла.
Бомбардировщики тащили зажигательные бомбы, заполненные пирогелем. Жидким. Липким. И крайне сложным в тушении. Который даже падая у башен закрытых батарей умудрялся проникать в щели и поджигать то, что в общем-то гореть не должно было.
Несколько волн.
В воздух поднялись все бомбардировщики, которые сумели собрать для удара в регионе. Все подтянулось. И буквально залило береговые батареи у столицы Финляндии огнем. В самом прямом смысле этого слова. Заодно заполняя нижние помещения продуктами горения и выкуривая через этого засевший там личный состав.
Когда же пожары и взрывы прекратились, комиссии, выехавшие на позиции, констатировали — береговых батарей и прикрывающих их средств ПВО у столицы Финляндии больше не было. Вообще.
Балтийский же флот РККА вышел из Финского залива и нарушив границу территориальных вод Швеции прошел в видимости Стокгольма. Демонстративно. Развернув башни главного калибра в сторону города.
В полной тишине.
Ни одно орудие не выстрелило в его сторону. Даже символически. Ни один самолет не взлетел, чтобы хотя бы обозначить свое присутствие в воздухе. Последнее было связано еще и с тем, что сверху, в небе, над тяжелыми боевыми кораблями летели советские истребители. Прозрачно намекая на то, что все эти демарши могут очень печально закончится…
— Значит все-таки готовят десант, — хмуро произнес командующий английскими войсками в Финляндии.
— Я связывался с Маннергеймом. — произнес президент. — Он докладывает, что Союз сосредотачивает против него превосходящие силы. Он считает, что основной удар будет наноситься между Ладогой и Онегой. Карельский перешеек слишком укреплен. И этот удар по береговым батареям преследует только одну цель — оттянуть войска с линии фронта.
— А если он ошибается?
—
— Что мешает ему удивить нас всех и ударить открыто?
— Ничего. Но морская пехота сидит в Крыму. А основные силы иных войск сосредоточены на южных фасах обороны. На Карельском перешейке по данным нашей разведки сосредоточены части пограничников и небольшие тыловые подразделения. Оборону держать они могут, но наступать… вряд ли. Их там просто очень мало.
— Вы доверяете Маннергейму?
— Он наш лучший полководец.
— Который пытался заключить перемирие с Союзом и передать ему гражданских в заложники.
— Он пытался спасти их от голода.
— Серьезно? А может он пытался передать людей для того ли, чтобы, угрожая их расправой, вынуждать финские войска к сдаче?
— За Фрунзе подобных поступков никогда не было замечено.
— Все когда-то случается впервые.
— После того, как он публично осуждал подобные дела, совершаемые в ходе Гражданской войны?
— Он осуждал своих политических противников.
Президент Финляндии промолчал, криво посмотрев на англичанина. Тот верно мерил неприятеля по себе. А ведь в стране Суоми уже ходили слухи, что англичане держат правительство в заложниках. И через что не дают заключить мир.
— … в заложниках… — медленно произнес президент, невольно озвучив мысль.
— Да. Очень действенный метод, — без какой-то задней мысли подтвердил командующий английскими войсками.
— Верю. Поэтому мы и уступили вашему желанию заблокировать попытки Маннергейма. Так вы считаете, что Фрунзе предпримет морской десант?
— Да.
— А где?
— Это же очевидно — постарается высадиться в столице или ее окрестностях. Он ведь тут уничтожил береговые батареи и большую часть сил ПВО.
— Если вы обратили внимание — он это сделал меньше чем за час. Что мешает ему проломить также защиту на любом другом участке?
— Целесообразность.
— То есть, высаживать десант и сразу вступать в бой увязая в тяжелых уличных боях — это целесообразно. А расчистить небольшой участок побережья и высадиться там — нет? У него ведь масса легких десантных средств, которым порты не нужны. Они прямо на пляж смогут высадить войска.
— Но… хм… да, пожалуй.
— Если вы все также настаиваете на том, что русские высадятся у столицы, то мне понадобится ваш приказ о переброске английских солдат с Карельского перешейка. Ведь там, очевидно, наступления не будет.
— Отчего же?
— Как же? Я же уже сказал, что там же не сосредоточено большого количества войск.
— По данным нашей разведки. Но там совсем рядом Санкт-Петербург, в котором довольно легко спрятать и корпус, и два. Это большой город.
— И как нам оборонять столицу? Снимать войска Маннергейма?
— Поднимать народное ополчение.
— Снова?
— Снова. Вы же хотите не проиграть в этой войне?
Президент скривился. Потом выдавил из себя улыбку. И вежливо попрощавшись, удалился.