Проявитель
Шрифт:
Когда он умер, мы жили нормально, собственно для нас не многое изменилось. До определенного момента. Как вы помните, была у нас такая забава, умереть и воскреснуть с новым лицом и новыми документами. Лет десять назад я встретила одного такого возвращенца. Мы запоминаем по-другому, и я его узнала, позвонила знакомым отца. Его помнят, о нем рассказывают, им гордятся. Индивидуума, естественно, посадили, потом начали выяснять, что и как. В это время он благополучно помер при попытке побега - выпрыгнул с четвертого этажа. Неудачно. С тех пор я порой помогала узнавать людей. Когда-то
– Не понял. Вдруг встретишь на улице? Но кого ты так можешь узнать?
– уточнил Лютый.
– Ты не прав. Я редко кого встречаю на улице, но как-то в салоне смотрела новости, где показывали замечательного благодетеля одного небольшого городка, в прошлый жизни успевшего натворить дел. Пара звонков, и его нашли 'друзья', ждущее встречи даже через столько лет. А потом он пропал, наверно его похитители инопланетяне. С тех пор у меня есть некоторый архив видео с разными людьми. Относительно кого-то я говорила сразу, а кого-то просто запомнила. Хотя, конечно, стопроцентную гарантию я даю только на лично увиденных, но и работа с видео дает нормальный результат. Как правило, достаточный для более вдумчивого изучения личности.
Лютый хмыкнул:
– Ясно. А Леся?
– Это мое хобби. Хотя она тоже замечает и запоминает, но обычно это ограничивается жизнью.
Кивок. Запомнил и учел.
Юля вернулась в кабинет, где семья достигла понимания. И было заметно, что до окружающих в данный момент дела нет. Попрощавшись с Лютым, Юля поехала обратно. Веселая жизнь.
Ей, в принципе, здесь нравилось. Неплохое место, приятные, по большей части, люди. К тому же, есть где пострелять: тут было организовано стрельбище, куда Лютый периодически возил Юлю, и даже обещал брать с собой дальше.
Местный стрелковый клуб оказался занятным местом, точнее занятными были члены этого клуба. Юлю изучили, познакомились, оценили и перестали обращать внимание, не сочтя достойной более пристального внимания. Нельзя сказать, что это обрадовало или огорчило, хотя конечно неприятное впечатление осталось. Там были весьма интересные люди с крайне занятным оружием. Но учитывая, что влиться в коллектив Юле не удалось, она ничего толком не видела. Поэтому просто приходила и стреляла.
Юля, будучи по природе закрытым человеком, не испытывала недовольство малым кругом общения - он и в родном городе не был велик. Пара знакомых с института девчонок, искренне поздравляющих ее с рождением сына не в счет.
Юля заехала в магазин - раз уж выбралась из дома можно купить продукты. Выбор весьма существенный. Что бы ей хотелось? Сложно сказать.
Через какое-то время выходя из магазина с двумя пакетами Юля пробовала понять логику своих поступков. Нет, она помнила, что и зачем купила, но вот почему? Пока было не ясно, такой объем продуктов она будет есть долго. Пакет в багажник, сама за руль и домой.
Въезжая в арку, Юля не успела затормозить и столкнулась с выезжающей машиной. 'Повезло', конечно, нет слов. Девушка осмотрелась и вышла из
– Ты вообще что творишь? Куда лезешь?
– Не видела Вас из-за угла.
Он возмущался, хотя и старался себя сдержать, а память Юли работала. Где-то она его видела, но вот где? Размашистые движения, низкий голос, хорошая одежда, дорогая машина. Девушка без возражений показала документы на машину, которой управляла по доверенности. Потом не возражала на вызов полиции. Минут через пять она поняла, и улыбнулась. Говорящий по телефону мужчина осекся. Юля просто отвернулась, сделала пару шагов в сторону, достала свой телефон и набрала номер по памяти.
– Добрый день, дядь Миш. Не помнишь, кто интересовался неким гражданином.
Юля назвала номер записи, и описала личность. Потом рассказала, где его увидела и назвала номер машины, попрощалась. Как раз приехала полиция. Оформление документов, недовольный взгляд на машину, невозмутимое пояснение, да Ринат ее родственник - муж сестры. Энтузиазма стало еще меньше. Потом отделение, оформление акта ДТП, справка, штраф - Юля невозмутимо выполнила все и всего через три часа поехала домой. Она сообщила Лютому об аварии, но не своих выводах. Не зачем беспокоить человека пустяками.
Плотный ужин, телевизор, и понимание - да, это ее жизнь. И как бы грустно от этого не было, ничего другого ей не светит.
Юля прекрасно понимала свои комплексы и проблемы, но резонно полагала, что лечить их будет дороже, чем оставить все как есть. Кроме случая изуродовавшего ей жизнь физически, был другой - нанесший моральные травмы.
Юлю похитили, когда ей было шестнадцать. И нет, это не было связано с работой отца. Просто милый местный маньяк, который, оказывается, развлекался лет десять, но его никак не могли поймать. Эстет, а не маньяк, но бывает.
Юля мало что понимала. Больно почти не было, ей вкололи убойную дозу наркотика. Она вообще плохо осознавала действительность. Реальность появилась только через несколько дней в больнице, как, впрочем, пришла и боль.
Эстет-маньяк ее порезал, сильно порезал. На теле Юли тонким ножом были вырисованы полосы, тонкие длинные полосы, идущие от груди до ног. Прямые, параллельные, на равном расстоянии друг от друга. Когда девушка поправилась, они немного разошлись и интересно обрисовали ее силуэт. Хотя, если она однажды наберет килограмм пятьдесят, будет жутко.
Оценить красоту она смогла только через пару лет. Сначала было больно, страшно, жутко. И даже мысль, что отец застрелил маньяка, утешала слабо. Хорошая женщина психолог, мамина знакомая, помогла сгладить острые углы и принять внешность как данность, как отличительную черту, как изюминку.
После смерти отца - грустного и трагического события - и начала условно самостоятельной жизни Юля поняла, что ей надо изменить, чтобы принять себя такой, какая она есть. Нужно сделать грудь. Может это и не так важно, но полное отсутствие собственной накладывало отпечаток на ее личность. Операция стоило не дешево, но деньги были, пришли после смерти отца.