Пройдоха
Шрифт:
Ну-ну. Как будто кто-то мешает кибу вести съемку и с этого расстояния. Хорошая оптика позволяет делать снимки хоть с планетарной орбиты, а уж микрофон можно спрятать где угодно. Она меня за идиота держит, что ли? Что ж, ладно…
– Ну хорошо, фриледи…
– …Каролина Свиристельникова.
– Каролина… Какое замечательное имя… – мечтательно протянул я, поглаживая седые усы. – Знаете, пожалуй, вы даже сможете помочь мне. Мне ведь совершенно не к кому обратиться… Понимаете, тут такое дело…
Я оглянулся, как воришка перед взломом замка – дескать, нет ли кого поблизости. Репортерша придвинулась ко
– Понимаете, фриледи… – промямлил я. В голове, как назло, пустота. Черт, вот прицепилась же…
– Каролина Свиристельникова.
– Да-да, конечно… Каролина… Замечательное имя…
– Вы уже говорили. Так чем же заняты ваши мысли? На вас же просто лица нет. И неужели это никак не связано со слиянием компаний?
– О нет… Понимаете, над чем я сейчас мучаюсь… Видите? Это коктейль. По-моему, «Нектар богов», но я не уверен. Так вот… М-м… Как видите, я почти допил его, осталось на донышке. И не допить коктейль, который стоит стелларов сто сорок за бокал, не меньше, мне просто совесть не позволит. Вы ведь со мной согласитесь?
– Ну… Да, наверное. Но я не понимаю, при чем здесь…
– Так вот, – не дал ей продолжить я. – Ясно, что допить коктейль надо. Но как это сделать?! Если я попробую допить эти остатки через соломинку, то неизбежно произведу… кхм… характерные булькающие и хлюпающие звуки… Ну, вы меня понимаете. Кто-нибудь это может услышать, и я попаду в крайне неловкое положение. В то же время пить коктейль принято именно через соломинку, и я не могу показать себя невежей и выпить его просто так. Я думаю, этот вариант немногим лучше предыдущего…
– Фримен Гамильтон, я…
– Конечно, есть еще один вариант, – снова перебил я. Меня наконец понесло: – Я могу взять другой коктейль и вылить в него остатки этого. Но эти манипуляции тоже могут увидеть, и меня сочтут… Ну, сами понимаете, это тоже недопустимо. К тому же, даже если я это проделаю, все равно рано или поздно жидкости в бокале снова останется на донышке, и я опять окажусь перед старой дилеммой. Я просто в тупике. Я… Кстати, вы трусики в горошек когда-нибудь носили?
Репортершу – внимательно, с поразительно серьезным видом выслушавшую весь этот бред – данный вопрос застал врасплох. Она ошарашенно приоткрыла ротик, потом резко захлопнула его, отчетливо щелкнув зубами.
– Фримен Гамильтон, вы…
– Ладно-ладно, не обращайте внимания! Просто мне тут пришла в голову одна мысль… Точнее, я тут вспомнил один случай… Кхм… Вы меня еще о чем-нибудь хотели спросить?
Я выжидательно вытянул шею и выпучил глаза.
– Э-э…
Девица глубоко вздохнула, потом ослепительно улыбнулась, и лицо ее снова приобрело то же пытливое выражение, как и в начале разговора. Поразительное самообладание. Далеко пойдет.
– Я не совсем понимаю ход ваших мыслей, фримен Гамильтон. Ваши метафоры… Под коктейлем вы подразумеваете акции компаний? Стало быть, переливание из одного бокала в другой…
– Да ничего я не подразумеваю! –
Демонстративно развернувшись, я зашагал прочь, едва сдерживая смех. Давненько я так не веселился.
«Дарк, подобное мальчишество здесь недопустимо! – подала голос Миранда. – Если это интервью попадет в прессу…»
«Это нам уже без разницы! Через пару дней нас с Аланой уже не будет на Саго, а маску Гамильтона я вообще сегодня в последний раз надеваю – больше он нам не понадобится. Эх, мне бы еще звездолет найти, чтобы на Остров Сокровищ наш слетать…»
«Кстати, я отыскала один вариант».
«Да? Здорово! И что за корабль? Хотя ладно, потом расскажешь, после банкета. Как там Алана?»
«Я постоянно слежу за ней. Сейчас она в такси, на пути к очередному банку».
«Много она успела обналичить?»
«Чуть больше миллиона стелларов».
«Негусто… Ну да ничего. Это ведь дело времени».
Банкет между тем вступил в новую фазу развития. Первые час-полтора все только и говорили, что о слиянии компаний, поздравляли, произносили речи, выражали пожелания успеха. Сейчас же всем стало на все начхать, и прием этот для большинства приглашенных превратился в очередной повод для того, чтобы упиться до свинского состояния, посплетничать, пофлиртовать и т. д. и т. п. При этом все дружно забыли о всяческого рода предрассудках и правилах, принятых в среде бизнесменов и чиновников высшего звена. Я, например, воочию наблюдал, как один старый хрыч (важная персона, кстати говоря, – заместитель какого-то там министра) нашептывал что-то на ушко весьма фривольно одетой девице, причем обнимая ее без зазрения совести. Рука его при этом возлежала на той области девичьего тела, которая только граничит с талией, но талией уже давно не является. Хотя я его не осуждаю…
Чуть не сбив меня с ног, мимо прошмыгнул Гризли. Лицо его, резко контрастируя со всеобщим весельем, выражало крайнюю степень беспокойства и, я бы даже сказал, испуга. С чего бы это? Я поручил Миранде пустить «муху» вслед за ним и передавать картинку напрямую мне, в пси-диапазоне. Рискованный маневр в таком людном месте, потому что на некоторое время я словно ослеп – перед глазами стояла картинка, транслируемая с «жучка». Но я рискнул – интуиция подсказывала мне, что если Гризли нервничает, то это не к добру.
Смотреть глазами «мухи» довольно забавно. Будто сам превращаешься в крошечное насекомое и летаешь в толпе, закладывая крутые виражи. Я взял управление на себя и немного поупражнялся в высшем пилотаже, да так увлекся, что чуть не упустил Гризли. Тот тем временем отыскал Стэнтона и что-то быстренько шепнул ему на ухо. У Макса тут же стало такое выражение лица, какое бывает у людей в больничном коридоре, возле кабинета дантиста. До, а не после приема.
– Хорошо, я встречусь с ним в зале совещаний, – буркнул он. – Проследи, чтобы здесь все было в порядке…